Выплата материального ущерба по решению суда

  • автор:

По какой статье КОСГУ бюджетному учреждению (вуз) выплатить согласно решению суда моральный и материальный ущерб студенту? Какими проводками отразить выплату в бухгалтерском учете?

27 марта 2020

Рассмотрев вопрос, мы пришли к следующему выводу:
С связи с возникновением исковых (претензионных) требований учреждение обязано создать и отразить в учете резервы по претензиям, искам на счете 401 60 «Резервы предстоящих расходов». Дальнейшее принятие обязательства на основании решения суда осуществляется за счет суммы созданного резерва.
Расходы на возмещение бюджетным учреждением материального ущерба и морального вреда студенту по решению суда относятся на подстатью 296 «Иные выплаты текущего характера физическим лицам» КОСГУ.
Начисленные на основании решения суда выплаты в пользу студента учитываются в бюджетном учреждении на счете 2 302 96 000 «Расчеты по иным выплатам текущего характера физическим лицам».

Обоснование вывода:
При определении кода операций сектора государственного управления (далее — КОСГУ) учреждению следует руководствоваться Порядком N 209н, которым в том числе предусмотрено разграничение выплат физическим лицам по форме, в которой они осуществляются (денежной или «натуральной»), типу выплат (социальные и несоциальные), а также по типу получателей (действующие или бывшие работники (служащие), иные категории граждан).
Выплата по решению суда возмещения причиненного материального ущерба и морального вреда в рассматриваемой ситуации назначена в пользу студента, данная выплата носит несоциальный характер (п. 2 Приложения к письму Минфина России от 27.12.2019 N 02-08-10/102939, п. 2.5 Методических рекомендаций, доведенных письмом Минфина России от 29.06.2018 N 02-05-10/45153). Пунктами 7 и 10.9.6 Порядка N 209н прямо установлено отнесение расходов на возмещение морального вреда (ущерба) по решению судебных органов на подстатью 296 «Иные выплаты текущего характера физическим лицам» КОСГУ. На данную подстатью КОСГУ п. 10.9.6 Порядка N 209н предусмотрено отнесение иных аналогичных расходов. Таким образом, учитывая экономический характер расходов, возмещение материального ущерба студенту может быть отнесено к прочим выплатам текущего характера и отражено в учете с применением подстатьи 296 КОСГУ.
Источником финансового обеспечения указанных расходов могут быть средства от приносящей доход деятельности (собственные доходы), поскольку такие выплаты не служат целям выполнения государственного (муниципального) задания бюджетного учреждения и не связаны с обеспечением его уставной деятельности.
Для учета расчетов по принятым учреждением обязательствам перед физическими лицами, в том числе по иным выплатам, применяется счет 302 00 «Расчеты по принятым обязательствам» (п. 254 Инструкции N 157н). Перечень выплат, осуществляемых в пользу физических лиц с использованием указанного счета, является открытым. Следовательно, расчеты со студентом по возмещению материального ущерба и морального вреда отражаются в бухгалтерском учете на счете 2 302 96 000 «Расчеты по иным выплатам текущего характера физическим лицам».
В связи с тем, что выплата назначена по решению суда, учреждение обязано сформировать и отразить в бухгалтерском учете резерв по претензиям, искам (п. 302.1 Инструкции N 157н, п.п. 6, 9, 11 Стандарта «Резервы. Раскрытие информации об условных обязательствах и условных активах»), с применением соответствующего счета аналитического учета счета 0 401 60 000 «Резервы предстоящих расходов» (абзац 4 п. 160.1 Порядка N 174н). Одновременно формируются отложенные обязательства в сумме сформированных резервов предстоящих расходов, принимаемые обязательства отражаются по дебету соответствующих счетов аналитического учета счета 0 506 90 000 «Право на принятие обязательств на иные очередные годы (за пределами планового периода)» и кредиту соответствующих счетов аналитического учета счета 0 502 99 000 «Отложенные обязательства на иные очередные годы (за пределами планового периода)» (абзац 6 п. 174 Инструкции N 174н).
Принятие обязательств, на которые был ранее образован резерв при признании претензионных требований, отражается по дебету соответствующих счетов аналитического учета счета 0 401 60 000 «Резервы предстоящих расходов» и кредиту соответствующих счетов аналитического учета счетов 0 302 00 000 «Расчеты по принятым обязательствам» (абзац 6 п. 160.1 Инструкции N 174н).
В бухгалтерском учете бюджетного учреждения в соответствии с положениями Инструкции N 174н считаем возможным рассматриваемую ситуацию отразить с применением следующих бухгалтерских записей:
1. Дебет 2 401 20 296 Кредит 2 401 60 296,
Дебет 2 506 90 296 Кредит 2 502 99 296
— формирование резерва по обязательствам, возникающим в рамках рассмотрения претензий (исков), одновременно отражаются принимаемые учреждением обязательства в сумме сформированных резервов предстоящих расходов в размере исковых (претензионных) требований;
2. Дебет 2 401 60 296 Кредит 2 302 96 737
— начисление задолженности учреждения перед студентом по выплате морального ущерба и материального вреда на основании решения суда за счет ранее образованного резерв по претензиям, искам;
3. Дебет 2 502 99 296 Кредит 2 502 11 296,
Дебет 2 506 10 296 Кредит 2 506 90 296
— суммы принятых бюджетным учреждением обязательств в пользу студента на основании решения суда за счет ранее сформированных отложенных обязательств, одновременно отражается корректировка права на принятие обязательства в связи с принятием обязательств за счет резерва.

Ответ подготовил:
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
государственный советник 1 класса Разрезова Татьяна

Контроль качества ответа:
Рецензент службы Правового консалтинга ГАРАНТ
советник государственной гражданской службы РФ 2 класса Шершнева Анна

29 мая 2017 г. Новосибирский областной суд отменил обвинительный приговор в отношении жителя г. Новосибирска в части его осуждения по ч. 1 ст. 330 УК РФ и прекратил производство по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, признав за ним право на реабилитацию.

Первоначальная версия
Первоначальная версия событий, в которой обнаруживаются некоторые несостыковки, такова.

2 марта 2016 г. между подзащитным и потерпевшим в процессе общения посредством социальной сети «ВКонтакте» возникла ссора, в ходе которой потерпевший направил в адрес подзащитного сообщения оскорбительного характера. Спустя некоторое время подзащитный, проходя мимо дома потерпевшего, решил уладить конфликт, для чего вызвал его на улицу. Потерпевший появился с монитором и процессором от компьютера, поставил их внутри ограды дома со словами «на, бери» и вернулся к себе. Подзащитный решил, что потерпевший сделал это умышленно, для того чтобы обвинить его в краже, и начал заносить вещи в дом. После этого он направился в сторону ограды и, услышав за спиной быстрые шаги, обернулся. Потерпевший с криком «убью!» бежал на него с ножом. Подзащитный в целях защиты поднял вверх левую руку, а правой нанес удар потерпевшему. Удар ножом пришелся в левую руку, отчего лезвие ножа сломалось и отскочило от рукояти. В результате удара ножом был разрезан пуховик и поцарапана рука.

Два в одно
Это событие послужило поводом для возбуждения уголовных дел – по ч. 1 ст. 119 УК РФ («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), где подзащитный выступал в качестве потерпевшего, по ч. 1 ст. 111 УК РФ («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»), где подзащитный был подозреваемым, и дела, связанного с наличием заявления от потерпевшего о хищении имущества, в котором он указал, что компьютерные принадлежности вынес из его дома подзащитный.

Уголовное дело по ст. 119 УК РФ было возбуждено по факту, поскольку из материалов дела загадочным образом исчез нож, изъятый оперативниками на месте происшествия. По мнению дознавателя, лицо, подлежавшее привлечению в качестве обвиняемого, установлено не было. Дело приостановили.

Никаких сомнений в виновности подзащитного в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ, у органов предварительного расследования не возникло, уголовное дело возбудили.

С хищением имущества дела обстояли сложнее: материалы переходили от органов дознания к прокуратуре и обратно – дело не возбуждалось.

Между тем у органов предварительного следствия возникла идея упорядочить дела, объединив два из них – о хищении и об умышленном причинении тяжкого вреда.

Накануне выполнения требований ст. 217 УПК РФ по ч. 1 ст. 111 УК РФ следователь в «мягкой» форме предложил признаться в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 161 УК РФ – открытое хищение чужого имущества, санкция которой предусматривает до 4 лет лишения свободы, и предупредил, что в его деяниях можно усмотреть и состав ч. 4 ст. 162 УК РФ – разбой с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, санкция предусматривает от 8 до 15 лет лишения свободы. Не получив признательные показания и не обнаружив состава ст. 162 УК РФ, дело возбудили по ч. 2 ст. 330 УК РФ – самоуправство, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения. Санкция – до 5 лет лишения свободы.

Позиция органов предварительного расследования
По версии органов предварительного расследования после произошедшей 2 марта 2016 г. ссоры обвиняемый пришел к потерпевшему домой и взял компьютерные принадлежности на общую сумму 8200 руб., причинив потерпевшему значительный материальный ущерб. Потерпевший потребовал вернуть имущество, но обвиняемый отказался это сделать, поставил монитор и процессор на снег и нанес один удар в лицо. После чего обвиняемый распорядился имуществом. В действиях обвиняемого усматривалось самоуправство, т.е. самовольное, вопреки установленному законом порядку, совершение действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред. Квалифицирующий признак этого преступления – применение насилия. Указанную позицию вплоть до вынесения приговора поддерживал государственный обвинитель.

В качестве доказательств сторона обвинения использовала показания потерпевшего, из которых следовало, что стоимость имущества составила 8200 руб. и ущерб от самовольных действий подсудимого для него являлся значительным, а также показания свидетелей о том, что подзащитный применил к потерпевшему насилие.

На стадии предварительного следствия и в суде адвокатом неоднократно заявлялись ходатайства о прекращении производства по делу, о возращении его прокурору. Согласно позиции стороны защиты в нарушение ст. 73 и 220 УПК РФ органами предварительного расследования не были приняты меры к доказыванию характера и размера вреда, причиненного преступлением, а размер ущерба был определен со слов потерпевшего, без документального подтверждения. Ходатайства были оставлены без удовлетворения.

Выводы суда первой инстанции
В ходе судебного разбирательства, проходившего в Первомайском районном суде г. Новосибирска, были признаны недопустимыми: протокол предъявления для опознания по фотографии и допрос свидетеля, основанный на следственном действии, проведенном с нарушением УПК РФ. В протоколе отсутствовали подписи понятых; кроме того, опознание по фотографии может быть проведено лишь при невозможности предъявления самого лица – таких обстоятельств установлено не было. Что касается допроса свидетеля, то он был основан на вышеуказанном следственном действии.

В прениях адвокат указала, что обязательными признаками состава ч. 2 ст. 330 УК РФ в том числе являются причинение существенного вреда и применение насилия. Между тем имущество за пределы земельного участка, принадлежащего потерпевшему, не выносилось, соответственно, из владения потерпевшего не выбыло. Стоимость и перечень изъятых компьютерных принадлежностей не доказаны. Факт применения насилия не подтвержден, так как потерпевший в суде показал, что причиной конфликта была провокация в виде оскорблений в адрес подзащитного. По мнению стороны защиты, в деяниях подзащитного отсутствовал состав преступления.

Однако суд пришел к выводу, что подсудимый, используя оскорбление, нанесенное ему потерпевшим, в качестве повода для совершения самоуправных действий, пришел домой к последнему и самовольно, без согласия собственника, завладел имуществом, причинив потерпевшему существенный вред, который выразился в значительном материальном ущербе на сумму 8200 руб. При этом суд не согласился с квалификацией содеянного, предложенной стороной обвинения, – ч. 2 ст. 330 УК РФ, и указал, что насилие к потерпевшему было применено не с целью самоуправного завладения имуществом, а в связи с оскорблениями подсудимого. Суд приговорил признать подзащитного виновным по ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Доказыванию подлежит категория существенности вреда
В своей апелляционной жалобе адвокат обратила внимание на то, что суд первой инстанции не обосновал признак существенности вреда, имеющий решающее значения для квалификации преступления. В приговоре указано, что потерпевшему причинен значительный ущерб, тогда как доказыванию и последующей оценке судом подлежит категория существенности вреда. Кроме того, суд не выразил своего отношения к показаниям потерпевшего, который в судебном заседании пояснил, что ущерб заключался в том, что у него «возникли неудобства».

При рассмотрении этой жалобы судом апелляционной инстанции Новосибирского областного суда прокурор предложил приговор суда в части осуждения по ч. 1 ст. 330 УК РФ отменить и направить дело на новое судебное разбирательство. В свою очередь суд указал, что выводы суда первой инстанции о виновности подзащитного в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Кроме того, суд не учел всех обстоятельств, которые могли повлиять на его выводы. Так, признак существенности вреда не обоснован объективными доказательствами: имущество на сумму 8200 руб. было вынесено подзащитным из дома, непродолжительное время находилось около него и уже вскоре было возвращено обратно подзащитным – потерпевший в судебном заседании указал, что от этих событий он испытал неудобства.

Апелляционная жалоба была удовлетворена частично, приговор в части осуждения подсудимого по ч. 1 ст. 330 УК РФ был отменен, производство по делу прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ за отсутствием в деянии состава преступления с признанием права на реабилитацию.

Существенным обстоятельством, повлиявшим на решение апелляционного суда, стало ошибочное отождествление стороной обвинения и судом первой инстанции категорий «существенный вред» и «значительный ущерб», в то время как понятие «значительный ущерб», согласно примечанию к ст. 158 УК РФ, применяется лишь к составам преступления, включенным в гл. 21 УК РФ.

Оценочная категория как обязательный признак преступления всегда является слабой стороной правовой позиции обвинения. Учитывая свои задачи, последняя стремится загнать в рамки понятия все, что хоть немного напоминает его суть. При таких обстоятельствах важную роль играет активная деятельность адвоката по выявлению верного правового понимания и применения уголовного закона, а также по доведению своей правовой позиции до суда.

В настоящее время в рамках реализации права на реабилитацию, предусмотренного п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, решается вопрос о компенсации морального вреда и возмещении имущественного вреда в связи с незаконным уголовным преследованием.

Статьей 167 УК РФ уголовная ответственность предусмотрена за умышленные уничтожение или повреждение имущества, независимо от способа причинения ущерба. Предметом преступления является чужое имущество в смысле материальной вещи. Уничтожение и повреждение имущества, находящегося в общей собственности лица с другими лицами, квалифицируется по ст. 167 УК РФ с учетом доли потерпевших в уничтоженном имуществе.

При уничтожении имущества, когда его восстановление и использование по назначению невозможно или экономически нецелесообразно, размер ущерба определяется как стоимость имущества на момент его уничтожения. При повреждении имущества размер ущерба определяется стоимостью его ремонта или снижением его цены в результате повреждения, но не может быть оценен выше стоимости имущества на момент его уничтожения. Указанные обстоятельства не препятствуют возмещению убытков по гражданскому иску потерпевшего в полном объеме, включая упущенную выгоду.

Ущерб должен быть значительным. Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК РФ значительный ущерб гражданину определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее 2500 руб. Закон не раскрывает понятия значительного ущерба в случае причинения его организации, государству или муниципальному образованию. При решении вопроса о том, причинен ли значительный ущерб собственнику или иному владельцу имущества, следует исходить из стоимости уничтоженного имущества или стоимости восстановления поврежденного имущества, значимости этого имущества для потерпевшего, например в зависимости от рода его деятельности и материального положения либо финансово-экономического состояния юридического лица, являвшегося собственником или иным владельцем уничтоженного либо поврежденного имущества. Согласно закону имущественное положение учитывается только при оценке.

Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенное из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, влечет уголовную ответственность по ч. 2 ст. 167 УК РФ. Под деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, совершенные без какого-либо повода или с использованием незначительного повода. Хулиган стремится самоутвердиться за чужой счет, доставляя беспокойство окружающим. Общеопасный способ предполагает создание опасности для жизни, здоровья или имущества хотя бы одного другого человека.

Иные тяжкие последствия — это оценочный признак. К тяжким последствиям относятся, в частности, причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку либо причинение средней тяжести вреда здоровью двум и более лицам; оставление потерпевших без жилья или средств к существованию; длительная приостановка или дезорганизация работы предприятия, учреждения или организации; длительное отключение потребителей от источников жизнеобеспечения — электроэнергии, Субъект преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167 УК РФ — лицо, достигшее возраста 16 лет, по ч. 2 этой статьи ответственность возможна с 14 лет, разъясняет помощник прокурора ЦАО г. Курска Ольга Кривошеина.

С точки зрения прикладного характера необходимо рассмотреть такие понятия как возмещение и компенсация причиненного вреда, так как в юридической литературе нет единого мнения по поводу того, можно ли причиненный вред полностью возместить или он может лишь компенсирован.

Кроме того, в самом уголовно-процессуальном кодексе РК, других законодательных актах и нормативных постановлениях Верховного Суда РК законодатель употребляет различную терминологию, в одних случаях он упоминает термин возмещение, в других — компенсация, причем это вовсе не касается только применительно к моральному вреду. Помимо всего этого, иногда в действиях законодателя не видно логики.

Например, в ч. 7 ст. 75 УПК РК говорится «потерпевший имеет право на компенсацию ущерба в полном объеме, если ущерб не превышает одной тысячи минимальных расчетных показателей».

Логично напрашивается вопрос, а каким образом может быть законодателем полностью возмещен ущерб, если он составляет размер больше, чем тысячекратный размер минимального расчетного показателя? Исходя из текста закона, законодатель может лишь только компенсировать (частично прим. автора) вред потерпевшему, так как сумма компенсации четко оговорена законодателем. В приведенном случае происходит смешение данных понятий, что естественно, не может быть правильным. Более того, мы считаем, что налицо происходит подмена одного термина другим.

В связи с этим необходимо при рассмотрении этих понятий обратиться к первоисточнику их происхождения, которым вполне может служить словарь юридических терминов.

Возмещение вреда — компенсация имущественного ущерба, возникшего в результате причинения вреда.

Компенсация — от лат. compesatio — возмещение.

Исходя из имеющейся терминологии, а также обилия имеющейся юридической литературы по данному вопросу, трудно заключить, что понимать под возмещением, а что под компенсацией. Приведенные из словаря термины означают по сути одно и тоже.

Однако решение видится в следующем. Возмещение вреда, как самостоятельное понятие употреблялось в советском праве, и законодатель исходил из принципа полного возмещения вреда. Поэтому мы считаем, что законодатель РК пошел по проторенному пути и посчитал необходимым употреблять в уголовно-процессуальном законодательстве термин «возмещение», термин же «компенсация» употребляется законодателем частично, в большей мере применительно к моральному вреду.

Для определения четкого понятия в данном вопросе, целесообразно, по мнению автора, придерживаться той трактовки термина «компенсации», которая дается в ст. ст. 12, 13 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (ст. ст. 18-21), которая была принята резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г.

А именно: «компенсация» представляет собой финансовые выплаты государством потерпевшим от преступлений в тех случаях, когда возмещение невозможно получить, или невозможно получить в полном объеме от правонарушителя или их других источников.

По указанной проблеме необходимо рассмотреть и поддержать точку зрения Н. И. Коржанского, который справедливо считает, что «наиболее существенной особенностью преступных последствий является их неустранимость. Материальный, моральный и политический вред, причиняемый преступлением, невозможно возместить или загладить. Нельзя восстановить, например, поруганную честь, личную свободу, целостность поврежденных органов или тканей, сделать тайной разглашенные сведения, вернуть к жизни близкого и т. д. Преступление потому и признается общественно опасным, что оно причиняет тяжкий и необратимый, невосполнимый вред общественным интересам. Не меняет положения тот факт, что частично преступный вред может быть возмещен, к примеру, имущественный. Компенсация стоимости похищенной вещи не всегда свидетельствует о том, что потерпевшему в полной мере возмещен причиненный вред: в случае похищения или уничтожения уникальных вещей, фамильных ценностей, памятников, денежная стоимость не является их ценностным эквивалентом. Кроме того, преступления вызывают у потерпевших переживания, нередко влекущие расстройство здоровья, и эти последствия тоже неустранимы».

Далее он отмечает, «в уголовно-правовой литературе неустранимость (необратимость) как свойство преступных последствий особо не выделяется. Между тем это свойство имеет немаловажное практическое значение для обоснования общественной опасности конкретных деяний, характеристики вреда, причиняемого объекту уголовно- правовой охраны, выбора объектов уголовно-правовой охраны и средств их защиты. Вся характеристика социальной сущности преступления должна исходить именно из данного свойства преступных последствий, которые определяются объектом уголовно-правовой охраны и принадлежат ему».

К сказанному следует осветить имеющуюся точку зрения С. В. Васильева, который отмечает, что «принцип полного возмещения вреда, закрепленный в гражданском законодательстве (при возмещении вреда жизни и здоровью) трактуется только в части того вреда, который поддается денежной оценке. Утрата жизни, потеря здоровья человека, негативные изменения в генетической характеристике человека не могут быть оценены в денежном выражении, во всяком случае, на современном этапе. Примеры, которые известны в мировой практике по этому вопросу, пока малоубедительны».

Несмотря на глубокий смысл данных рассуждений, автор все же считает возможным в случае смерти и болезни гражданина возместить вред в полном объеме.

Однако, по-нашему мнению, последнее суждение автора малоубедительно. Основная причина несогласия с данным суждением заключается в том, что в указанном случае законодателю пришлось бы установить легальную стоимость жизни человека, что само по себе также маловероятно, как и прогнозы автора о том, что, возможно, в будущем, будут разработаны методы по оценке вреда жизни и здоровью граждан.

Таким образом, проанализировав имеющиеся точки зрения ученых, а также законодательные акты РК, в частности, имеющие отношение к моральному вреду, автор приходит к выводу о том, что термин «возмещение» неприменимо к моральному вреду, он может применяться только к материальному вреду, и то не во всех случаях.

Более того, мы считаем, что термин «возмещение» понятие более широкое, чем «компенсация», и во многих случаях, полностью возмещения как такового и при производстве уголовного дела, в частности, не происходит. То есть, сам вред возместить невозможно в большинстве случаев. Реально лишь принять меры по устранению именно последствий наступившего вреда.

В связи со сказанным стоить выделить точку зрения Э. Гаврилова, который считает, что «понятие «возмещение вреда» охватывает и понятие «компенсация морального вреда».

Более того, применительно к понятию морального вреда уместно заметить, что ст. 44 УПК РК называется не «возмещение морального вреда», а именно «устранение последствий морального вреда», что и подтверждается доводами, изложенными выше.

В связи с чем автор предлагает внести изменения в действующий уголовно-про­цессуальный кодекс РК, законодательные акты и нормативные документы в части замены термина «возмещение» термином «компенсация», применительно к моральному вреду и, возможно, отказаться от термина «возмещение» в уголовном процессе вообще.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *