Воля и волеизъявление ойгензихт

  • автор:

Текст книги «Воля и волеизъявление. Монография»

Андронатий А. А. выделяет и такую форму, как совершение волеизъявления посредством представителя87. Ойгензихт В. А. считает, что при представительстве можно говорить о выполнении или о совмещении воль88.

Панов А. А. выделил три функции волеизъявления.

• волеизъявление исполняет функцию объективации внутренней воли, т. е. ее проявления вовне;

• волеизъявление порождает правовые последствия соответствующего волевого акта;

• волеизъявление выполняет функцию фиксации содержания внутренней воли.

Некоторые авторы считают сообщение внутренней воли вовне единственной функцией волеизъявления. Такого мнения придерживался, например, Ф. К. Савиньи, считавший волеизъявление в принципе служебным по отношению к воле. А. Манигк также отмечает, что волеизъявление служит исключительно цели объявления воли контрагенту. Действительно, функция объективации воли является, возможно, наиболее важной функцией, но не единственной89.

Для возникновения «устойчивого» юридического факта, являющегося безусловным и истинным, необходимо совпадение воли и волеизъявления без каких-либо погрешностей.

Воля субъекта формируется через определенные потребности, следствием чего является формирование определенного интереса. При этом верно, что «роль потребностей как фактора, детерминирующего поведение, чрезвычайно велика, но сама потребность еще не причина поведения, она не может действовать без человека (…) потребность лишь двигателя, источник»90. Лицо может испытывать некую потребность, иметь к чему-либо интерес, желать то или иное материальное благо, даже может совершать действия, определенно указывающие на наличие потребности, но при этом воля не будет окончательно сформирована, а интерес так и окажется нереализованным. Например, гражданин может неделями посещать автосалоны, осматривать новые автомобили, получить консультации, рассчитывать условия кредита и проч., однако по многим субъективным причинам (далеко не исчерпывающимся отсутствием необходимой денежной суммы) так и не реализует свою потребность в приобретении нового автомобиля.

Намерение и желание рассматривается многими исследователями как тождественные понятия, что является верным и на наш взгляд. При этом существует мнение, что желание лица нельзя приравнивать к воле на совершение сделки91. А. А. Панов опирается на позицию В. А. Ойгензихта92, который рассматривал волю как психологический регулятивный процесс. Такой процесс условно разделяется на два этапа: этап формирования воли и этап принятия решения.

Панов А. А. отмечает, что первый этап начинается с мотивации, то есть с осознания потребностей, формирования желаний и намерений. Автор указывает, что именно поэтому само намерение не может являться волей лица. Это лишь начальный этап волевого процесса. Далее лицо мотивированно ставит перед собой цель, вырабатывает возможные пути достижения этих целей. Завершается данный этап «борьбой мотивов» и «обсуждением способов достижения цели». Результатом данной деятельности является принятие решения. Такое поэтапное выделение отдельных элементов принятия решения оправданно. Но насколько реальна возможность четкого выделения этих этапов в действительности? Можем ли мы отдельно рассмотреть каждый этап? Подвергнуть оценке и корректировке? Ответ не представляется очевидным. Данный подход может быть использован с позиции оценки воли как психологического феномена.

Ойгензихт В. А. отмечал, что «потребность вызывает внутреннее напряжение, но необходимость следует понимать не только в смысле нужды, но и с учетом ее оценки, осознания. Только в таком качестве она трансформируется в мотив и побуждает к постановке цели»93. «Потребность и интересы детерминируют волевой процесс. Но если потребности – предпосылка интересов, то интересы уже предпосылка деятельности»94. Однако психологическое восприятие процесса формирования воли и выявления потребностей индивида не должно восприниматься упрощенно. Не случайно Мальцев Г. В., рассматривая вопрос о психической регуляции и саморегуляции поведения человека, выделяет следующее: «психическую регуляцию невозможно представить себе только как процесс, развертывающийся в голове индивида под влиянием воздействующих на него раздражителей, потому что этот процесс в значительной мере детерминирован условиями общественной жизни»95. Это означает, что процесс волеобразования связан и с внешним воздействием на личность, испытывающую какие-либо потребности. «В регулятивном аспекте эмоцию можно определить как непосредственное переживание факторов внутренней и внешней среды, затрудняющих либо облегчающих удовлетворение потребности»96. Внешнее воздействие может носить как позитивный, так и негативный характер, определяя волю индивида, модифицируя ее или искажая уже в самом начале процесса ее формирования.

«Воля – психический процесс сознательного управления деятельностью, устраняющей трудности и препятствия на пути реализации поставленной цели»97. Также отождествлял волю с волевым психическим процессом В. А. Ойгензихт98. Однако сознательность данного процесса далеко не во всех случаях (с позиции субъективной оценки) носит непосредственный характер. Именно внешнее воздействие объективных факторов, которые могут определяться политическими и социально-экономическими условиями, военными действиями и проч., например, состоянием здоровья гражданина и негативным информационным потоком об отрицательных последствиях данного заболевания, – все это может искажать действительное значение такой характеристики формирования воли лица, как «сознательность».

Панов А. А., как и подавляющее большинство исследователей категории «сделка», убежден, что «для целей включения в состав юридической сделки понятие воли должно получить специфическое юридическое наполнение», несмотря на общее признание психологической природы данного явления. Разумеется, нет смысла отрицать, что воля является психологической категорией, как, скажем, вина, и это должно являться отправной точкой любого исследования категории воли.

Выделяется следующая структура волевого действия (стадии)99:

• возникновение побуждения и предварительная постановка цели (целеполагание)

• обсуждение и борьба мотивов

• принятие волевого решения

• исполнение волевого решения

Ойгензихт В. А. отмечал, что «воля сама по себе ничего не решает, решение есть стадия волевого процесса, один из элементов воли (…) волевой процесс – сложный процесс, включающий разные стадии, удельный вес и соотношение которых меняется»100, «действие всегда сопряжено с психическим регулированием, с волевым процессом. При этом сознательный человек отдает отчет в последствиях осуществления цели»101.

Братусь С. Н., уделяя много внимания характеристике процесса формирования субъективных прав, отмечал при этом, что «воля как психологический акт также является предпосылкой субъективного права, но она, находясь в области внутренней регуляции человеческого поведения, не может быть внешней причиной возникновения прав и обязанностей. Воля подключается к осуществлению субъективного права, приводит в движение соответствующее поведение, когда право сформировалось под воздействием причин объективного и субъективного порядка, прежде всего интересов»102. Это высказывание еще раз подтверждает необходимость учета внешних факторов, оказывающих в различных ситуациях определенное воздействие на стадии волевого процесса.

Панов А. А. предложил следующее определение воли: это элемент состава юридической сделки как принятое в результате внутреннего регулятивного процесса решение о совершении соответствующей юридической сделки, выраженное в волеизъявлении103. Однако решение в настоящее время получило самостоятельную оценку в проекте Гражданского кодекса. И решение не может рассматриваться ни как тождественное понятие воли, ни как элемент сделки. Это самостоятельный юридический факт. К тому же не следует забывать, что Ойгензихт В. А. указывал на ошибочность ограничения воли не только желанием и хотением, но и принятием решения, постановкой цели. «Чтобы от решения перейти к обусловленному действию, нередко требуется еще усилие»104.

Попытки формирования единого определения понятия «воля» наталкиваются на существование различных концепций и теорий, описывающих процесс «согласования воли» – «волевую теорию» (воля как желание)105: теория изъявления, теория доверия, теория оборота. В соответствии с указанными концепциями «даже изъявление, не соответствующее воле изъявляющего, если оно для другой стороны показалось или могло показаться выражением воли изъявляющего, признается достаточным для возникновения сделки»106.

Постоянное обращение к теории сделок для анализа понятий воли определяется тем обстоятельством, что именно данный аспект регулирования общественных отношений был наиболее подробно изучен к настоящему моменту. Причины очевидны. Сделки наиболее часто встречаются среди всех юридических фактов. Именно с ними связано подавляющее число гражданско-правовых последствий. Допускаем, что именно рассмотрение воли и волеизъявления в рамках теории сделок остановило самостоятельное изучение данных категорий.

Одним из главных идеологов введения категорий воли и волеизъявления в теорию сделок следует считать Савиньи. Он рассматривал под волеизъявлениями или юридическими сделками такие «юридические факты, которые являются не просто свободными действиями, но в которых воля действующего лица направлена непосредственно на возникновение или прекращение правоотношений. Три момента необходимо по отдельности принимать здесь во внимание: саму волю, изъявление воли и согласие между волей и волеизъявлением»107. Но для настоящего времени такое разделение явно недостаточно ввиду наличия смешанных форм, когда отдельные несоответствия между волей и волеизъявлением признаются законными.

Основой любого волеизъявления Савиньи считал наличие желания. Волеизъявление может быть либо прямым (ausdrucklich), либо молчаливым (stillschweigend). Воля сама по себе как факт внутреннего мира может распознаваться лишь опосредованно через факт, который может быть осознанно воспринят.

Совпадение воли и волеизъявления не является чем-то случайным, по мнению Савиньи, но представляет собой их естественное отношение друг к другу. Весь правопорядок теперь основывается на достоверности знаков, посредством которых только человек с человеком может вступать в оживленное взаимодействие»108.

По мнению Манигка, А. Савиньи явно подчеркивает здесь, что волеизъявление служит цели объявления внутренней воли другим людям. Волеизъявление служит, таким образом, посредником между одними индивидуумами и другими индивидуумами109.

Панов А. А. указал, что применительно к цели лица, вступающего в сделку, существует два противоположных подхода. Один из них предполагает, что воля лица направлена на создание именно правовых последствий (Rechtsfolgetheorie). Сторонники другого подхода утверждают, что вполне достаточно, чтобы воля лица была направлена на некое экономическое или социальное последствие (Grundfolgetheorie). Несмотря на то что первая точка зрения (Rechtsfolgetheorie) поддерживается большинством специалистов, нет сомнений в логике аргументов сторонников Grundfolgetheorie. «Они обоснованно утверждают, что большинство участников повседневного экономического обмена не являются юристами, поэтому от них нельзя требовать знания тех юридических последствий, которые вызываются сделкой. А главное, утверждать необходимость представления участниками оборота перед совершением их сделок тех юридических последствий, которые будут этой сделкой порождены, – значит грешить против истины» (…) «Из этого будет логичным сделать вывод, что для порождения сделки достаточно воли, направленной на достижение некоего экономического результата, а сделка возникает в силу указания правопорядка»110.

Данная позиция заслуживает поддержки. Невозможно требовать от всех участников гражданских правоотношений полного понимания юридической стороны совершаемых и желаемых действий. Гражданское право отличается от других отраслей права опорой на интуитивное осознание существующих правовых моделей. Данные модели (например, договор купли-продажи, совершение завещания и т. д.) основываются на определенной житейской логике. Они формировались под длительным воздействием обычаев, то есть многократно повторяемых в течение нескольких поколений действий, принимаемых всем обществом (его большинством) в силу логики, удобства, ориентированности на какие-то общие ценности и правила поведения. Право лишь закрепляет некий усредненный стандарт этого поведения и этих моделей.

Активное участие непрофессиональных субъектов в гражданско-правовых отношениях является источником опасности «взаимной ошибки», когда стороны неверно истолковывают волеизъявление друг друга. И на волю, и на волеизъявление участника оборота может оказывать влияние масса факторов как объективного, так и субъективного порядка. Однозначная оценка в этой ситуации бывает достаточно проблематичной, причем эта проблема характерна и для юридических лиц. Достаточно проанализировать положения Кодекса корпоративного поведения111. В его преамбуле верно отмечено, что надлежащее корпоративное поведение не может быть обеспечено только нормами законодательства. Очевидно, что законодательство не регулирует, да и не может регулировать все вопросы, возникающие в связи с управлением хозяйственными обществами. Введение должности корпоративного секретаря, например, представляет собой попытку внесения некой дополнительной стабилизации взаимоотношений в обществе, лежащих порой вне пределов юридического воздействия.

Панов А. А. указывает112, что для немецкой цивилистики характерным является деление волеизъявления на несколько видов:

• волеизъявление, для вступления в силу которого требуется его восприятие соответствующим лицом (empfangsbedurftige Willenserklarung);

• волеизъявления, которое не требует такого восприятия (nichtempfangsbedurftige Willenserklarung).

Несмотря на то что такие типы волеизъявления выделить можно, вряд ли существует практическое значение в их обнаружении. Наличие подобного деления (его легализация, например) может значительно сузить понимание сути данного явления, которое может выходить за пределы какой-либо классификации. Вместе с тем в некоторых случаях законодатель вводит требования о необходимости получения ответа, то есть восприятия волеизъявления, либо, наоборот, вводит презумпцию получения информации без какого-либо подтверждения.

Волеизъявление выполняет также функцию порождения правовых последствий волевого акта. Речь идет о совершении в результате волеизъявления сделки, порождающей, изменяющей или прекращающей правоотношения.

Порождение соответствующих правовых последствий является целью воли на совершение сделки и, следовательно, целью волеизъявления, которым эта воля объективируется113.

Кроме того, необходимо отметить, что волеизъявление не выполняет исключительно служебную по отношению к воле функцию. Волеизъявление определяет, какие именно правовые последствия наступят. Поскольку воля скрыта от участников оборота, поскольку не существует возможности доказать ее содержание, то только воля, выраженная в волеизъявлении, порождает правовые последствия. И только за такой волей право может признавать какое-либо значение. Иными словами, волеизъявление придает содержанию воли юридическое значение. С этим связана такая функция волеизъявления, как фиксация содержания юридически значимой воли.

Значение этой функции объясняется следующим. Волевой процесс, в рамках которого формируется воля на сделку, есть явление динамичное. Это означает, что под влиянием новой информации или эмоций лицо постоянно оценивает правильность принятого решения. Разумеется, каждой личности свойственны сомнения относительно итогового решения той или иной проблемы. Более того, решение может много раз меняться в ходе процесса формирования воли, в том числе и после того, как решение будет принято и даже сообщено адресату. Однако волеизъявление фиксирует содержание воли в том виде, в котором оно было выражено (в том числе в случае неполного выражения воли). Последующие изменения решения, желания, мотивов по общему правилу не могут являться основаниями для изменения уже выраженной юридически значимой воли. Это объясняется необходимостью защиты интересов других участников оборота, которые полагаются на содержание выраженной воли и на ее неизменность. В тех случаях, когда защита интересов третьих лиц не требуется, лицо может в одностороннем порядке изменить уже принятое решение о совершении сделки114.

«Поскольку субъективная воля приводится в действие объективным интересом, то весьма показательно, что в научной литературе и судебной практике ситуации, допускающие произвольное, ‘’голое» волеизъявление, не основанное на какой-либо пользе для управомоченного лица, характеризуются как потенциально создающие почву для злоупотребления правом. При этом под произвольным волеизъявлением понимается внешнее проявление воли, направляемое не интересом, а любыми иными побудительными мотивами. На практике это бывает в случаях, когда осуществление или прекращение права какого-либо лица поставлено в зависимость от волеизъявления (согласия) третьего лица, которое по своему усмотрению может как дать такое согласие (изъявить волю), так и отказать в этом»115.

Волеизъявление лица может выражаться и в отсутствии требуемых фактических действий, исходя из сущности регулируемых правоотношений. Так, например, существенное нарушение арендатором условия договора на передачу в аренду городских земель, выразившееся в систематическом невнесении арендной платы, а также оставление без ответа предложения арендодателя добровольно расторгнуть договор являются основанием для удовлетворения требования арендодателя о расторжении договора в судебном порядке116.

В связи с существующим риском расхождения в восприятии значения волеизъявления разными лицами необходимо коротко обратиться к анализу вопроса о соотношении воли и волеизъявления. Известно, что некоторые ученые приписывают основную роль в возникновении сделки внутренней воле (теория воли), тогда как другие – волеизъявлению (теория изъявления). Кроме того, существуют компромиссные теории, например теория доверия.

Суть указанных теорий обычно описывают следующим образом. На вопрос о том, что действует в случае порока воли, три теории отвечают по-разному:

– либо в любом случае действует то, что действительно соответствует истинной свободной воле лица (теория воли);

– либо в любом случае действует то, что выражено, несмотря на порок воли (теория волеизъявления);

– либо действует то, что выражено по крайней мере тогда, когда адресат волеизъявления доверился содержанию внешнего состава волеизъявления (теория доверия). Последствия данной теории сейчас проявляются в проекте изменений ГК РФ в введении нормы о добросовестности поведения лица, доверившегося информации реестра юридических лиц.

Однако эта традиционная трактовка не совсем точна. На это обращает внимание А. Манигк, который отмечает, что в основе противоречий двух теорий (теории воли и теории волеизъявления) лежит фундаментальное неправильное понимание взглядов друг друга. Предполагаемое противоречие восходит к господствующей среди сторонников теории волеизъявления ошибке, что якобы сторонники теории воли учили, что не изъявление, а именно внутренняя воля позитивно определяет сделочные последствия.

Соответствие воли и волеизъявления в качестве условия действительности сделки

Сделки — акты осознанных, целенаправленных, волевых действий физических и юридических лиц, совершая которые они ставят цель достижения определенных правовых последствий. Содержание воли сторон сделки складывается под влиянием социально-экономических факторов: лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, заключают сделки, чтобы сделать возможным изготовление и реализацию товаров, оказание услуг с целью получения прибыли; граждане при помощи сделок удовлетворяют свои материальные и духовные потребности и т.п.

Исследуя сущность сделки, необходимо проанализировать такие категории, как воля и волеизъявление. Волевой характер сделок обусловлен двумя факторами: субъективным и объективным. В качестве субъективного фактора следует рассматривать волю субъекта сделки; в качестве объективного — его волеизъявление. Под волей понимается «психическое регулирование поведения, заключающееся в детерминированном и мотивированном желании достижения поставленной цели, в выборе решения, разработке путей, средств и применении усилий для их осуществления» Ойгензихт В.А. Воля и волеизъявление. Душанбе, 1983. С. 24.. Следовательно, воля — внутреннее намерение лица, направленное на реализацию конкретной правовой цели.

Внутреннюю часть волевого процесса составляют в совокупности мотив, субъективное представление о правовой цели сделки и о соответствии совершаемого лицом действия требованиям правовых норм. Это намерение можно назвать внутренней волей. Посредством выражения вовне оно становится понятным другим лицам и именуется волеизъявлением.

Первоначально воля на совершение сделки формируется у лица, а затем уже выражается вовне. Если нет волеизъявления, то сама по себе воля субъекта не может никоим образом воздействовать на правоотношения сторон. Поэтому воля, не изъявленная вовне, не обладает юридическим значением. Решение лица совершить сделку доводится до сведения других лиц посредством волеизъявления. Естественно, что воля, проявленная вовне, не перестает быть волей, но только таким способом она становится известной другим участникам гражданского оборота и может порождать правовые последствия Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М.: Юрайт-М, 2001. С. 8..

Таким образом, несмотря на то что воля имеет большое значение для права и составляет обязательную предпосылку возникновения права, являясь только внутренней волей лица, она не способна воздействовать на возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Для этого внутренняя воля должна стать известной другим субъектам, ее необходимо проявить вовне. Следовательно, в таких элементах сделки, как воля и волеизъявление, содержится сущность сделки, и отсутствие любого из этих элементов означает отсутствие сделки.

Дефекты волевого процесса, исключающие наступление желаемых правовых последствий, могут проявляться в сделках различным образом. Правом оценивается уже изъявленная воля. Поэтому требования к воле и волеизъявлению сводятся к юридической оценке изъявления воли. Внутренняя воля субъекта сделки не должна формироваться на основании порочных обстоятельств, в свою очередь, волеизъявление должно полностью ей соответствовать, т.е. верно отражать внутреннюю волю.

Итак, для действительности сделки необходимо соответствие воли и волеизъявления лица. Такое соответствие презюмируется гражданским законодательством, поэтому обратное должно быть доказано сторонами. При этом нередко воля и волеизъявление лица не совпадают или совпадают не полностью. «Может случиться, что воля выражена лицом так неудачно, что внешнее ее выражение (или волеизъявление) оказалось не соответствующим внутреннему решению, тому намерению, которое было у данного лица. Тогда возникают вопросы: чему придать преимущественное значение — воле или ее внешнему выражению, и можно ли признать договор состоявшимся» Новицкий И.Б. Римское право. М.: Теис, 1996. С. 131.. В цивилистике нет единства мнений относительно того, что имеет больший приоритет — воля либо волеизъявление. Как указывают ученые, «борьба между словом и волей стороны проходит через всю классическую юриспруденцию» Новицкий И.Б., Перетерский И.С. Римское частное право: Учебник. М.: Юридическая литература, 2008. С. 317..

Волеизъявление — это выражение, внешнее проявление воли. Именно волеизъявление как внешне выраженная воля может быть подвергнуто правовой оценке, однако, будучи изъявленной, воля сохраняет свое правовое значение. Это проявляется в необходимости учитывать волю лица наряду с существующим волеизъявлением либо даже несмотря на него.

Тот факт, что на поверхности находится волеизъявление, не означает, что закон ему придает решающее значение в противовес внутренней воле. Волеизъявление — это единственный способ сообщения о действительной внутренней воле субъекта другим участникам гражданского оборота. Поэтому волеизъявление — следствие свободной воли субъекта сделки и должно выражать ее действительное содержание Вольский Н. Состояние имеет значение // ЭЖ-Юрист. 2014. N 26. С. 5..

Необходимо отметить, что действующее законодательство (ст. 431 ГК РФ) указывает на приоритетное значение именно волеизъявления, на наш взгляд, эта позиция является не вполне обоснованной, поскольку следует выявлять именно действительную волю сторон сделки, т.е. руководствоваться принципом приоритета воли над волеизъявлением.

Иногда текст сделки не дает возможность однозначно определить действительную волю сторон. Как бы подробно и внимательно ни определили контрагенты условия своего договора, они все же не в состоянии предусмотреть всех вопросов и сомнений, которые могут позднее возникнуть, соответственно, многие договоры вызывают потребность в разъяснении их смысла. Поэтому законодательство должно указывать суду известные начала, которыми он должен руководствоваться при толковании договоров.

Во всех случаях, когда внутренняя воля имеет значение для правопорядка, она должна проявляться во внешних действиях, поскольку в силу своей психологической природы до этих пор она не может иметь значения для оборота. На необходимость объективации внутренней воли указывают, наверное, все без исключения авторы с самого момента зарождения учения о сделке.

Основным способом проявления вовне внутренней воли является волеизъявление. Можно говорить как минимум о трех функциях волеизъявления. Во-первых, волеизъявление исполняет функцию объективации внутренней воли, т.е. ее проявления вовне. Во-вторых, именно волеизъявление порождает правовые последствия соответствующего волевого акта. Наконец, волеизъявление выполняет функцию фиксации содержания внутренней воли.

Функция объективации внутренней воли является, пожалуй, наиболее часто упоминаемой в специализированной литературе. Объясняется это прежде всего уже упоминавшимся всеобщим согласием с необходимостью выражения внутренней воли вовне для придания ей юридического значения.

Волеизъявление независимо от его формы сообщает адресату волеизъявления содержание внутренней воли лица. Соответственно, необходимым условием объективации воли будет являться совершение действующим лицом объективирующего действия и, как правило, восприятие содержания этого действия адресатом.

Значение объективирующего действия трудно переоценить, на него ложится вся нагрузка по исполнению функции сообщения воли на сделку, поэтому объективирующее действие должно отвечать такому требованию, как доступность для восприятия окружающими в качестве волеизъявления. Окружающие должны иметь возможность увидеть в объективирующем действии именно волеизъявление в юридическом смысле.

Объективирующее действие может осуществляться различными способами. В литературе Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 195 — 196. отмечается, что волеизъявление может совершаться в форме явного выражения воли (ausdru cklich), т.е. устно, письменно, с помощью средств связи, Интернета; а также путем совершения конклюдентного действия (konkludent), в ряде случаев — молчанием (durch Stillschweigen). По общему правилу молчаливое волеизъявление невозможно, однако в качестве исключения допускается акцепт молчанием в том случае, если такая возможность вытекает из закона, обычая делового оборота или из прежних деловых отношений сторон (п. 2 ст. 438 ГК РФ).

Большинство волеизъявлений требуют восприятия. Это может следовать из закона либо из существа волеизъявления. Не требующее восприятия волеизъявление является, скорее, исключением из общего правила. Таковым признается, как уже отмечалось, например, волеизъявление завещателя, хотя существует точка зрения, что даже завещание вступает в силу только с момента своего открытия (т.е. после смерти завещателя). Согласно этой точке зрения волеизъявление завещателя также требует своего восприятия третьими лицами, чтобы вступить в силу Манигк А. Указ.соч. С.150-151. Волеизъявление выполняет также функцию порождения правовых последствий волевого акта. Речь идет о совершении в результате волеизъявления сделки, порождающей, изменяющей или прекращающей правоотношения.

Кроме того, необходимо отметить, что волеизъявление не выполняет исключительно служебную по отношению к воле функцию. Волеизъявление определяет, какие именно правовые последствия наступят. Поскольку воля скрыта от участников оборота, поскольку не существует возможности доказать ее содержание, то только воля, выраженная в волеизъявлении, порождает правовые последствия. И только за такой волей право может признавать какое-либо значение. Иными словами, волеизъявление придает содержанию воли юридическое значение. С этим связана такая функция волеизъявления, как фиксация содержания юридически значимой воли.

Значение этой функции объясняется следующим. Волевой процесс, в рамках которого формируется воля на сделку, есть явление динамичное. Это означает, что под влиянием новой информации или эмоций лицо постоянно оценивает правильность принятого решения. Разумеется, каждой личности свойственны сомнения относительно правильности принятого решения. Более того, решение может много раз меняться в ходе процесса формирования воли, в том числе и после того, как решение о совершении сделки будет принято и даже сообщено адресату. Однако волеизъявление фиксирует содержание воли в том виде, в котором оно было выражено (в том числе в случае неполного выражения воли). Последующие изменения решения, желания, мотивов по общему правилу не могут являться основаниями для изменения уже выраженной юридически значимой воли Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 43; Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 195..

Это объясняется необходимостью защиты интересов других участников оборота, которые полагаются на содержание выраженной воли и на ее неизменность. В тех случаях, когда защита интересов третьих лиц не требуется, лицо может в одностороннем порядке изменить уже принятое решение о совершении сделки Например, в силу абз. 2 п. 2 ст. 435 ГК РФ оферта может быть отозвана до или одновременно с ее получением адресатом.

Таким образом, во-первых, воля как элемент состава сделки представляет собой принятое в результате внутреннего регулятивного процесса решение о совершении соответствующей юридической сделки, выраженное в волеизъявлении. Такая воля должна быть направлена на порождение определенных правовых последствий. В качестве имеющего такую направленность должно квалифицироваться также решение лица, из которого можно сделать вывод о том, что для достижения определенной социально-экономической цели лицо намеревается использовать одну из стандартных договорных моделей, предусмотренных законодательством.

Во-вторых, волеизъявление является необходимым атрибутом юридически значимой воли, поскольку именно в результате волеизъявления такое решение о совершении сделки становится элементом состава сделки. Волеизъявление выполняет три функции: функцию объективации содержания внутренней воли, функцию порождения правовых последствий, на которые внутренняя воля направлена, а также функцию фиксации содержания внутренней воли лица Панов А.А. К вопросу о категориях воли, волеизъявления и порока воли в теории юридической сделки // Вестник гражданского права. 2011. N 1. С. 52..

«Воля и волеизъявление» В. А. Ойгензихта.

  • — В. А. Ойген- зихт — автор единственной в отечественной правовой литературе монографии, посвященной установлению, если можно так выразиться, специально-юридического понятия воли, т. е. понятия воли, пригодного для его использования в правоведении. Основные положения этой работы суть следующие.
  • 1) Воля (как и действие) — понятие психологической науки. Воля и действия изучаются психологией; право лишь пользуется ее достижениями. Однако и в самой психологии существует несколько различных подходов к пониманию воли . Проанализировав таковые, автор приходит к выводу об общем, объединяющем их начале: «воля — это неразрывный единый психический процесс… который можно определить как «психическое регулирование поведения» или, во всяком случае, одну из сторон или форм такого регулирования — «вершину в иерархии уровней психического регулирования деятельности»»; может быть, точнее было бы сказать, что пресловутый «волевой процесс» представляет собой все-таки не саму волю, а только проявление воли как особой психической способности человека. «Советская психологическая наука… — заключает он, — в основном рассматривает волю как психический процесс, как категорию, имеющую регулятивную природу, сознательно-регулятивную… Волю можно определить как психическое регулирование поведения, заключающееся в детерминированном и мотивированном желании достижения поставленной цели, в выборе решения, разработке путей, средств и применения усилий для их осуществления».

  • 2) Волевой процесс детерминируется, во-первых, потребностями (которые являются предпосылкой формирования интересов), во-вторых, самими интересами, которые выполняют роль предпосылок к активной деятельности и, в-третьих — установкой, которая «организует возможности в соответствии с ситуацией и в соответствии с потребностями направляет поведение, определяя его основную закономерность»1. Осознанным побуждением к удовлетворению потребностей и интересов (мотивом) воля мотивируется .
  • 3) Главное для права качество волевых отношений — качество, делающее возможным самое существование права, — заключается в том, что именно волевая природа определенных видов человеческих отношений делает их подверженными правовому воздействию. Именно «волевые отношения, санкционированные правовыми нормами, становятся правоотношениями, т. е. идеологическими волевыми отношениями», — цитирует В. А. Ойгензихт С. Н. Братуся. «Регулировать… государственными велениями можно лишь поведение, которое зависит от воли людей», — резюмирует сам автор. Однако очевидно, что и само такое регулирование не может иметь никакой иной природы, кроме волевой. Право (по крайней мере, буржуазное), как известно, есть возведенная в закон воля господствующего класса; стало быть «без государственной воли, выраженной и закрепленной в нормах, не могут возникнуть правоотношения. Ее приоритет очевиден, но правоотношение становится волевым и в силу вступления в него участников по своей воле». Даже тогда, когда правоотношения возникают без прямого выражения индивидуальной воли (например, при причинении вреда или правоотношения из юридических событий), они реализуются все равно при помощи волевых действий его участников. Короче говоря, всякое правоотношение — продукт двоякой воли — индивидуальной (частной) и государственной (публичной).
  • 4) Если верно, что право регулирует исключительно волевые общественные отношения, то также должно быть верно и то, что способность к волевому поведению (наличие воли или волеспособность) является безусловно необходимым (хотя и не всегда достаточным) условием дееспособности. Однако этот тезис нельзя «переворачивать»: «…установление в законе конкретного возраста частичной и полной дееспособности, а также деликтоспособности отнюдь не означает, что именно с этого возраста возникает волеспособность лица — способность направлять, регулировать свое поведение. Но этот возраст определяет, с одной стороны, возможность применения ответственности, а с другой — возможность выражать свою волю, вступая в правоотношения»1.
  • 5) Разумеется, «один лишь психологический процесс иррелевантен для права, необходимо изъявление, выражение воли. Отсюда различаются воля и волеизъявление (объективный элемент)» . Уделив достаточно много места рассмотрению вопроса о понятии волеизъявления и его формах, автор, тем не менее, от вопроса о юридическом значении ситуаций несовпадения воли изъявленной воле действительной уклонился. Более того, рискнем утверждать, что уклонился он и от последовательного завершения разработки декларированной темы, уйдя в ее частные вопросы — не особенно понятно, по каким критериям выделенные и как друг с другом связанные. Почему? Не имеем ни малейшего понятия и никаких предположений на сей счет. Лишь через три главы авторское исследование возвращается в заданное было русло: «чему следует отдавать предпочтение при определении действительности сделки — подлинной воле или ее внешнему проявлению?». Такая — вполне ординарная — постановка проблемы сопровождается одним из классических решений в духе Н. В. Рабинович и В. П. Шахматова: необходимо единство воли и волеизъявления, т. е. приоритет должен отдаваться воле, но ровно настолько, насколько она была выражена вовне и могла быть распознана.

Резюме к пункту 9 части III. — Как следовало бы подвести итоги научных изысканий В. А. Ойгензихта? Первые два тезиса никак нельзя признать новыми. То что воля и действие должны рассматриваться именно как психологические, а не юридические понятия и то, что мотивация детерминирует одно только поведение, но не волевой акт (действие) в целом, это было доказано (с куда большей всесторонностью и убедительностью) Д. Д. Гриммом. А вот тезисы 3) и 4), в особенности, будучи рассматриваемы в совокупности, дают довольно любопытный вывод — совершенно новую и неординарную постановку «вечной» проблемы источника юридической силы сделки. Суть ее вовсе не в противопоставлении воли и закона, но в противопоставлении частной воли воле социальной. Да и сфера действия этой проблемы не ограничивается сделками — она куда как шире, ибо охватывает все без исключения правовые (а, стало быть, и волевые) отношения1. Было бы весьма логично, чтобы такой, именно такой — новаторский и весьма рациональный — подход был бы применен ученым к постановке и решению частного проявления «вечной» проблемы теории сделок — проблеме соотношения воли и волеизъявления при их несовпадении. Увы, этого не произошло: как уже указывалось постановка этой проблемы у В. А. Ойгензихта вполне традиционна, а ее решение встречает существенные возражения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *