Установление обстоятельств имеющих значение для дела

  • автор:

Новая редакция Ст. 56 ГПК РФ

1. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

2. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

3. Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, в пределах срока, установленного судом, если иное не установлено настоящим Кодексом.

Комментарий к Статье 56 ГПК РФ

1. Часть 1 ст. 56 ГПК РФ конкретизирует действие принципа состязательности и равноправия сторон, закрепленного в ст. 12 ГПК. Причем в данной статье фактически закреплена обязанность доказывания по исковым делам. По неисковым делам правило распределения обязанности по доказыванию действует по-разному. Классическим примером отхода от общего правила распределения обязанности по доказыванию является норма ч. 1 ст. 249 ГПК.

2. Обычно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, а также какой стороне надлежит их доказывать в определении о возбуждении производства по делу (о принятии заявления) и подготовке дела к судебному разбирательству. Помощь и содействие суда проявляются в том, что обязанность по определению круга юридических фактов, подлежащих доказыванию участвующими в деле лицами (ч. 2 ст. 12 ГПК РФ), и распределение между ними бремени доказывания возложена на суд (ч. 2 ст. 148, п. 1 — 3, 7 — 11 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ) <1>. Так, например, по делу об установлении факта родственных отношений суд указал, что значение для дела имеют такие обстоятельства, как факт наличия родственных отношений, цель установления факта родства, факт отсутствия спора о праве, невозможность несудебным способом установить факт родственных отношений <2>. Вывод о том, какие обстоятельства имеют значение для конкретного дела, какой стороне надлежит их доказывать, суд делает на основании норм материального и процессуального закона, регламентирующих особенности рассмотрения и разрешения данной категории дел. Кроме того, нередки случаи разъяснения Пленумом ВС РФ, даваемого им в постановлениях, обстоятельств, имеющих значение для дела, а также распределения обязанностей по доказыванию. Так, например, Пленум ВС РФ в Постановлении от 24.02.2005 N 3 напомнил судам, что в силу п. 1 ст. 152 ГК РФ обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике, а истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений (п. 9).
———————————
<1> Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. М.: Юристъ, 2003. С. 142 — 143.

<2> См.: Архив Волжского районного суда г. Саратова за 2008 г. (дело N 2-610).

О понятии сторон см. комментарий к ст. 38 ГПК.

Другой комментарий к Ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации

1. Под судебным доказыванием в гражданском судопроизводстве понимают правомерную деятельность субъектов доказывания (лиц, участвующих в деле, а также суда) по определению, получению, исследованию и оценке юридически значимых сведений о фактах, осуществляемую в предписанной законом форме, направленную на разрешение дела, вынесение законного и обоснованного акта судебной власти.

В соответствии с ч. 1 комментируемой статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Обязанность (бремя) доказывания включает в себя необходимость представления, исследования и оценки доказательств. Так, истец должен доказывать факты основания иска, а ответчик — факты, обосновывающие возражения против иска.

Специальными нормами федеральных законов могут устанавливаться иные правила. К числу таких правил относят, в частности, презумпции (предположения). Презумпции многочисленны и разнообразны. В их основе лежат распространенные в социуме предположения о наличии определенного факта с довольно высокой степенью вероятности.

Чаще всего упоминают в литературе следующие презумпции:

— вины должника;

— добропорядочности гражданина;

— отцовства (материнства);

— обоснованности неотмененных судебных решений.

Правовые презумпции (в отличие от фактических) всегда закрепляются специальными процессуальными нормами, содержащимися как в ГПК РФ, так и в регулятивных (материально-правовых) актах. Иными словами, речь идет о включении в различные акты специальных норм, регулирующих деятельность и процесс доказывания. Такие нормы изменяют или отменяют действие общей нормы (ч. 1 ст. 56 ГПК).

Действие презумпции заключается в следующем:

— в перераспределении судом на основании подлежащей применению презумпции обязанности по доказыванию;

— в использовании судом презумпции для восполнения пробела, обусловленного неустранимой недостаточностью или противоречивостью доказательственной информации по делу.

Например, согласно п. 2 ст. 1064 ГК лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. В приведенной формулировке закона установлена презумпция вины причинителя вреда, обеспечивающая более эффективную защиту интересов слабой стороны и реализацию компенсационной функции гражданского права, что влечет следующие правовые последствия.

Во-вторых, если ответчик не докажет своей невиновности, суд должен исходить из виновности причинителя вреда, т.е. считать соответствующее искомое условие наличным.

К числу норм, влияющих на доказательственную деятельность, относят также фикции (прием юридической техники, когда ложный факт либо факт с неопределенной степенью вероятности признается за истинный для восполнения неустранимого пробела, противоречия).

В качестве примера закрепления фикции можно привести конструкцию ч. 3 ст. 79 ГПК РФ: при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.

Такая фикция побуждает участника процесса совершить определенное процессуальное действие (например, явиться на судебную экспертизу), а также позволяет суду восполнить пробел, обусловленный отсутствием надлежащего экспертного заключения.

Примером фикции является и норма ст. 118 ГПК России, согласно которой судебная повестка или иное судебное извещение посылаются по последнему известному суду месту жительства или месту нахождения адресата и считаются доставленными, хотя бы адресат по этому адресу более не проживает или не находится.

2. Часть 2 комментируемой статьи 56 Гражданского процессуального кодекса России содержит указание на субъекта, определяющего предмет доказывания по делу и распределяющего обязанности доказывания.

Правильное определение предмета доказывания по каждому делу чрезвычайно важно: если будут установлены не все факты, необходимые для разрешения дела, то это повлечет вынесение судом необоснованного решения; если же суд будет исследовать факты, которые не имеют значения для дела, то это может привести к неправильному разрешению дела по существу, поскольку суд будет основывать свое решение на фактах, не имеющих с точки зрения закона существенного значения.

К фактам предмета доказывания могут относиться:

— факты материально-правового характера;

— процессуальные факты;

— доказательственные факты;

— факты, имеющие воспитательное значение.

Факты материально-правового характера определяют материально-правовые взаимоотношения сторон (поэтому такие факты устанавливают по любому делу). Их установление необходимо для правильного понимания нормы материального права, регулирующей спорное правоотношение, и последующего разрешения дела по существу.

Процессуальные факты доказываются в связи с необходимостью совершения процессуальных действий, влияющих на движение дела в суде, защиту прав и охраняемых законом интересов лиц, участвующих в деле (например, обеспечение иска, приостановление производства по делу).

Доказательственные факты — это факты, которые, будучи доказанными, позволяют путем логических умозаключений вывести искомый юридический факт (выводные доказательства). Чаще всего это отрицательные факты, опровергающие утверждения противной стороны.

Факты, позволяющие суду выполнять воспитательные и предупредительные задачи правосудия. Обычно к ним относят факты нарушения законности, дающие суду основание выносить частные определения (ч. 1 ст. 226 ГПК).

Источниками определения всей совокупности обстоятельств, подлежащих доказыванию, являются:

— основания требований и возражений сторон;

— подлежащие применению нормы материального и процессуального права.

Рассматривая исковые требования, суд первой инстанции руководствовался статьей 80 Трудового кодекса Российской Федерации в соответствии с которой работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен настоящим Кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом. По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении. До истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора. По истечении срока предупреждения об увольнении работник имеет право прекратить работу. В последний день работы работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку, другие документы, связанные с работой, по письменному заявлению работника и произвести с ним окончательный расчет. Если по истечении срока предупреждения об увольнении трудовой договор не был расторгнут и работник не настаивает на увольнении, то действие трудового договора продолжается.

Сергей Слесарев

Эксперт центра правового содействия законотворчеству «Общественная Дума»

специально для ГАРАНТ.РУ

Нередко организации или граждане проигрывают спор, хотя им кажется – правда на их стороне. В проигрыше винят «тупые законы» или суд, который неверно истолковал нормы права, и т. п. Конечно, встречаются и судебные ошибки, когда судья неверно оценивает доказательства или толкует закон, но гораздо чаще причина кроется в другом – проигрывают суд еще до обращения в него.

Между тем хорошее начало – половина дела. Судопроизводство в России основано на принципе состязательности: каждая сторона должна обосновать свои доводы, на которые ссылается (ст. 12, ст. 56 Гражданского процессуального кодекса, ст. 9, ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса, ст. 14, ст. 62 Кодекса административного судопроизводства). Потому залог успешного суда – тщательная досудебная подготовка. Состоит она из нескольких этапов, порой весьма обширных, и рассмотреть их в рамках одной колонки не получится. Сейчас обратим внимание на четыре распространенных вопроса, на которые надо дать ответ, прежде чем решиться обратиться в суд.

Есть ли право, и чем оно подтверждается?

Так, больница обратилась в суд с иском к теплогенерирующей организации, просила обязать заключить договор об установке, замене и эксплуатации приборов учета тепловой энергии в нескольких жилых домах. Но суд отказал в удовлетворении иска, поскольку больница выступила ненадлежащим истцом: не является управляющей организацией, обслуживающей спорные МКД и не представляет интересы собственников названых жилых домов, объединенных общими сетями инженерно-технического обеспечения, а также у нее отсутствуют документы, подтверждающие полномочия на предоставление интересов всех собственников помещений в МКД (постановление Арбитражного суда Центрального округа от 16 января 2019 г. № Ф10-1938/2018 по делу № А14-19284/2017).

В другом деле, Б. оспорил в суде завещание, просил признать недействительным договор дарения квартиры. В обоснование требований пояснил, что его отец и мать умершей – родные брат и сестра, и Б. вправе претендовать на наследство по закону, как двоюродный брат. Суд отказал в удовлетворении требований: в судебном заседании не было установлено, что истец является двоюродным братом наследодателя, представленными документами факт родства не подтвердился, Б. не является родственником наследодателя, следовательно, и не является наследником по закону, завещание права и законные интересы Б. не нарушает, в связи с чем, правовые основания для оспаривания завещания у истца отсутствуют (апелляционное определение Московского городского суда от 22 января 2016 г. по делу № 33-1764/2016).

Думаю, вы уже догадались, в чем причина отказа в иске в обоих примерах – истцы проиграли дело еще до обращения в суд из-за отсутствия доказательств, что обладают соответствующим правом, о защите которого просят.

Иногда истец считает, будто обладает неким правом, исходя из «жизненной правды», но не всегда представления «по жизни» и «по закону» совпадают. Потому оценивать наличие права надо именно с точки зрения закона – существует ли оно у потенциального истца, в чем выражается, и вправе ли он обратиться в суд с таким-то требованием? Если наличие права подтверждается, то шансы выиграть суд повышаются.

Так, компания поставила товар покупателю, но тот оплатил его лишь частично, из-за чего поставщик обратился в суд. Требования были удовлетворены: между сторонами заключен договор поставки, поставка товара подтверждается товарными накладными, подписанными обеими сторонами, ответчик не отрицает факт поставки; при этом доказательств оплаты в полном объеме не предоставлено. Право поставщика требовать оплату товара подтверждено. Но в части поставленных товаров суд отказался признать требования обоснованными, так как товарная накладная не была подписана ответчиком и не было доказательств поставки спорной партии – поставщик в этой части отказался от иска в дальнейшем (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20 августа 2019 г. № Ф07-8657/2019 по делу № А21-7989/2018).

Или в другом споре квартиру Б. залили соседи сверху, он обратился в суд с иском о возмещении ущерба. Ответчики сослались на то, что Б. – ненадлежащий ответчик, собственник квартиры – город, а Б. – наниматель. Суд отклонил доводы, поскольку квартира предоставлена истцу по договору социального найма, а положения жилищного законодательства предписывают, в том числе – нанимателей по договору социального найма, обеспечивать сохранность жилого помещения, поддерживать его в надлежащем состоянии, проводить текущий ремонт. У Б. есть право требовать возмещения ущерба (апелляционное определение СК по гражданским делам Московского городского суда от 26 июня 2019 г. по делу № 33-27488/2019).

Как видим из последних примеров у истцов право требования было основано на законе, и они могли его обосновать. В то же время в первых примерах истцы не смогли обосновать свои требования и наличие у них права, а суду не достаточно «простых слов».

Есть ли доказательства?

Потому до суда обязательно смотрим еще на один момент: а чем подтверждается (доказывается) наличие этого права?

Например, в деле с поставкой товара – права истца подтверждалось договором, заключенным в надлежащей форме, товарными накладными, не отрицал факт поставки и сам ответчик. Но часть поставки не была оформлена правильно, покупатель не расписался в товарной накладной и поставщик не смог предоставить иные доказательства поставки, и отказался от иска.

В подтверждение права могут использоваться любые доказательства – свидетельские показания, письменные доказательства (договоры, справки, выписки, документы бухучета и т.п.), вещественные и др. Главное, чтобы они соответствовали требованиям:

  • относимости (ст. 67 АПК РФ, ст. 59 ГПК РФ, ст. 60 КАС РФ), – подтверждали конкретный нужный факт, например, если товар поставили по договору № 10 от 10 мая 2019 г. и по его условиям истец требует взыскание неустойки, то неправильно предоставлять в суд договор № 8 от 10 апреля 2019 г., так как он не будет относиться к делу;
  • допустимости (ст. 60 ГПК РФ, ст. 68 АПК РФ, ст. 61 КАС РФ), – с точки зрения закона доказательства в «силе» подтвердить нужный факт.

Например, если требуется соблюдение письменной формы сделки, то нельзя ссылаться на свидетельские показания в подтверждение ее заключения и условий, они считаются недопустимыми доказательствами (ст. 162 Гражданского кодекса). Необходимо искать другие доказательства – например, переписку сторон и (или) косвенные доказательства в пользу возможности заключения сделки (например, наличие нужной суммы у заимодавца и приобретение машины заемщиком сразу после «снятия» денег со счета заимодавца).

Часто такие косвенные доказательства изучаются в делах по банкротству, когда кредиторы просят включить задолженность в реестр требований кредиторов (постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 30 июля 2019 г. № Ф02-2401/2019 по делу № А33-1801/2018). При этом свидетельские показания суд может принять в качестве одного из косвенных доказательств и приобщить, например, письменные показания свидетелей (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18 апреля 2016 № Ф04-1527/2016 по делу № А81-2964/2015).

Если же доказательства отсутствуют, то дело будет, как в примерах из начала статьи, проиграно.

В чем заключается нарушение права?

Исковое производство подразумевает наличие спора между сторонами – определенного конфликта, ущемления прав истца или реальную угрозу такого ущемления. По сути, мы не замечаем наличие права у нас, пока на него «не наступили». Тогда-то и возникает необходимость в защите, в том числе судебной. Причем цель этой защиты – восстановление положения до нарушения прав и законных интересов, а не просто победа.

Не случайно одно из требований в ГПК РФ при обращении в суд – необходимость указать в исковом заявлении, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав истца (п. 4 ч. 2 ст. 131 ГПК РФ). В АПК РФ схожего требования напрямую в норме о содержании искового заявления нет (что, на мой взгляд, является недостатком), но и там выдвигается требование указать, в чем заключаются требования и обстоятельства, на которых они основаны (п. 4-5 ч. 2 ст. 125 АПК РФ), то есть из искового заявления арбитражный суд должен все равно увидеть, почему истец вдруг обратился в суд, и в чем выражается нарушение его права. Например, поставщик, которому покупатель не оплатил товар, указывает и на факт заключения договора поставки, и на то, что товар поставлен, но не оплачен: покупатель нарушил обязательства по договору и ущемил право поставщика на получение оплаты за товар, и это подтверждается тем-то и тем-то, потому и идем в суд.

В противном случае суд может не понять в чем цель и смысл обращения истца в суд и, например, указать, что истцом выбран ненадлежащий способ защиты права, а удовлетворение заявленных требований не приведет к восстановлению прав и законных интересов истца (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 4 июля 2019 г. № 09АП-31225/2019 по делу № А40-119045/18).

Например, Т. обратился с иском к Минобороны России с требованием о признании права на исчисление выслуги лет для исчисления пенсии. Суд оставил заявление без движения и предложил дополнить его, так как истец не указал, в чем выражается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца. Из искового заявления неясно, обращался ли истец в пенсионные органы для назначения пенсии, принималось ли по этому обращению решение, каким образом его права нарушены ответчиком (апелляционное определение Московского городского суда от 4 июня 2019 г. по делу № 33-24440/2019).

Истец еще до обращения суд должен определить, есть ли нарушение его прав и законных интересов или угроза их нарушения, и в чем это выражается, то есть какова суть этих нарушений.

От этого зависит не только судьба спора, но и выбор способа защиты.

Так, например, клиент оставил отзыв об услугах компании в Сети – есть ли нарушение права? Возможно, особенно если отзыв негативный. В чем суть нарушения? В «очернении» деловой репутации и вероятном снижении уровня продаж. А вот дальше от сути этого нарушения может зависеть приемлемый способ защиты.

Если клиент просто пишет о некачественном сервисе, и что ему не понравилось, то вероятно, компании лучше вступить в полемику и оставить ответ под таким отзывом с разъяснениями и опровержением, а не идти в суд. Почему? Потому как само по себе мнение о качестве услуг и деятельности организации, изложенное в Интернете, не может быть признано недостоверной и порочащей информацией, и не подлежит защите в порядке ст. 152 ГК РФ (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11 августа 2015 г. № Ф07-6137/2015 по делу № А56-56296/2014, апелляционное определение СК по гражданским делам Московского городского суда от 2 ноября 2017 г. по делу № 33-45066/2017). В то же время если отзыв оскорбительный, в нем утверждается о противоправном поведении истца или деятельности компании, то уже есть шансы и на судебную защиту (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28 марта 2018 г. по делу № 305-ЭС17-19225, А40-97932/2015).

«Тип» нарушения права влияет не только на выбор способа защиты, но и на сроки обращения в суд. Например, если не вернули долг по договору займа (кредитному договору), то срок исковой давности общий – три года (п. 1 ст. 196 ГК РФ), признать оспоримую сделку недействительной, то времени уже меньше – год (п. 2 ст. 181 ГК РФ), а в случае увольнения еще меньше – один месяц (ст. 392 Трудового кодекса).

Виноват ли ответчик в нарушении права?

Нарушение права нередко «соседствует» с негативными последствиями, например, убытками. Однако между нарушением права и этими последствиями должна быть причинно-следственная связь. Например, соседи залили квартиру и поэтому «испортился» паркет, а не потому что нарушили технологию его укладки. Поэтому стараемся найти ответ:

  • были ли негативные последствия от нарушения права, или есть ли угроза таких последствий, и в чем это выражается (например, убытки, невозможность достроить объект, «утрата» права собственности и т. п.);
  • есть ли причинно-следственная связь между этими последствиями и нарушением права;
  • «виноват» ли в этом ответчик, вызвано ли это его действиями;
  • не способствовал ли истец (пострадавшая сторона) ухудшению ситуации (например, увеличению убытков долгим молчанием на действия ответчика).

Так, например, в суде было установлено, что причиной разрушения стяжки, покрытия кровли и появления на ней трещин явилось нарушение подрядчиком технологии изготовления и транспортировки бетонной смеси, укладки бетонной стяжки и др. Использование ответчиком марки бетона ниже заявленной прочности, а также ниже прочности бетона, указанной в технической и исходной документации, ухудшило качество результата работ и явилось причиной возникновения выявленных недостатков. Вина ответчика была доказана и с него взыскали убытки (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 15 марта 2018 г. № Ф07-1156/2018 по делу № А56-44641/2016).

В то же время в другом деле, также связанном с бетоном, суд пришел к выводу, что виноваты обе стороны, в том числе в нарушении по отпуску и приему бетона, потому снизил размер ответственности ответчика на 50% (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 26 июля 2016 г. № Ф06-26634/2015 по делу № А49-11350/2014).

В другом деле гражданин утверждал, что приобрел у ИП 20 тонн некачественного цемента, из-за плохого качества которого произошло обрушение стены сушильной камеры, поэтому просил взыскать убытки с ИП. Но суд отказал в иске: нет данных по организации системы строительного контроля на строящемся объекте, а согласно данным протокола испытаний бетона из цемента «раковины», поры и т.п. в материале свидетельствуют о нарушении технологии укладки бетона. Также установить точную причину обрушения стены невозможно, а доказательств продажи ИП некачественного цемента не предоставлено. При этом представленный истцом протокол испытания вяжущих материалов суд не принял во внимание, поскольку протокол не содержит данных о том, что испытаниям подвергался именно цемент, приобретенный у ответчика (апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного суда Республики Башкортостан от 11 ноября 2014 г. по делу № 33-14783/2014).

Истец должен доказать наличие убытков, причинно-следственной связи между незаконными действиями (бездействием) ответчика и возникшими у истца убытками, их размер (постановление Арбитражного суда Центрального округа от 12 июля г. 2019 № Ф10-2707/2019 по делу № А54-1851/2018).

***

Что же в итоге?

Итак, прежде чем пойти в суд, истец должен быть уверен, что сможет доказать:

  1. наличие у него соответствующего права – причем доказательства должны отвечать принципам относимости и допустимости;
  2. нарушение этого права и указать в чем оно конкретно выражается или в чем угроза потенциального нарушения;
  3. «вину» ответчика в этом и причинно-следственную связь между действиями (бездействием) ответчика и нарушением права.

Конечно, это лишь общие правила, существуют категории дел, когда и ответчик сам должен доказать, что не нарушал права истца, например, некоторые трудовые споры. Но и истцу в любом случае не следует излишне полагаться на суд или «авось», иначе судебный спор будет проигран еще до обращения в суд.

Дата-отдел и волонтеры «Новой газеты» нашли 50 тысяч судебных решений, совпадающих почти дословно хотя бы с одним из других. О чем это говорит?

Петр Саруханов / «Новая газета»

Любое преступление имеет черты типичные и уникальные. Нет ничего удивительного в том, что для описания кражи, побоев или убийства судьи используют стандартные конструкции вроде «на основании внезапно возникшей личной неприязни», «в составе организованной группы» или «осознавая противоправность своих умышленных действий». Но почти весь текст одного судебного решения, по идее, не может совпадать с другим, если речь идет о разных людях и обстоятельствах.

Сложно представить, что судьи вдумчиво анализируют разные преступления и рассматривают личности подсудимых, когда описывают судебные решения почти одними и теми же формулировками, отличие состоит только в фамилиях и датах. Даже если события типичны — скажем, наркоманы покупают вещество у одного и того же дилера, написать полностью идентичный текст судебного решения, не заглядывая в предыдущие, просто невозможно.

Похожесть судебных актов вовсе не означает их неправосудность. Хочется думать, что судья критически осмыслил аргументы сторон и принял решение по существу, просто заполнив старую «болванку» приговора.

Но может быть и так, что суд рассматривает поток внешне однотипных дел, особенно не вдумываясь в их смысл и убедительность позиции обвинения. А бывает и еще хуже —

​судья копирует приговор, уже отмененный судом высшей инстанции, или штампует текст из обвинительного заключения. Вероятно, такое случалось и в деле Алексея Навального по «Кировлесу».

Наиболее мощный «копипаст» из обвинительного заключения можно обнаружить в деле саратовского предпринимателя Сергея Белостропова. Сравнив тексты, можно предположить, что в приговор попали 3575 из 3648 страниц обвинительного заключения (согласно анализу, проведенному с помощью технологий «Диссернета», с которым можно ознакомиться на сайте «Новой»).

В 2016 году пленум Верховного суда запретил «списывать» приговоры из обвинительных заключений.

Дела «маковые»

В конце января Брянский суд оправдал фигурантов громкого «макового дела». Двенадцать человек во главе с предпринимателем Сергеем Шиловым обвиняли по статьям «Контрабанда наркотических средств» и «Организация преступного сообщества» за провоз двух партий кондитерского мака, в которых обнаружили незначительную долю
наркотического вещества (порядка стомиллионной доли процента).

Бизнесмен обратился в пензенский НИИ сельского хозяйства за заключением о том, что мак невозможно совершенно очистить от опиатов. Заключение дала сотрудница НИИ Ольга Зеленина, за что получила обвинения в пособничестве преступному сообществу.

Это «маковое дело» показало, как события преступления создаются на пустом месте: людей планировали наказать за торговлю разрешенным продуктом, из которого даже теоретически нельзя выделить наркотик. Дело брянских бакалейщиков — ​одно из многих подобных, и чаще всего их фигуранты не пытаются доказать невиновность. Мы решили изучить совпадения текстов судебных актов по таким делам, а вместе с ними — и косвенным образом оценить качество работы следствия и прокуратуры по ст. 228 УК РФ.

справка

Как мы искали совпадения в судебных актах по «маковым» делам

В системе Росправосудие мы отобрали все решения первой инстанции по ст. 228 УК РФ, содержащие слова «кондитерский мак», — ​таких обнаружилось 653. Дальше вручную размечали элементы структуры приговоров — ​вводную, основную и резолютивную части, а также отдельно отмечали описание событий преступлений (фабулу), нормативно-правовые акты и цитаты из них (юридизмы), показания свидетелей, экспертов, описание вещественных доказательств, оценку их судьей. На следующем этапе мы сравнивали фабулы текстов друг с другом.

Совпадения нашлись только внутри дел, рассмотренных одними и теми же судами. Но лишь в нескольких из этих судов есть большие группы существенно совпадающих дел. Это Туймазинский районный суд Башкортостана, Георгиевский районный суд в Ставропольском крае, Кисловодский районный суд и Моздокский районный суд РСО — Алания.

Опер нашел, суд потерял

Самым удивительным кажется то, что в решениях с текстуальными совпадениями их действующие лица порой ведут себя абсолютно одинаково. Так,

в Туймазинском районном суде мы нашли 16 дел, в каждом из которых обвиняемые заходят в торговый павильон за маком, а в магазин за растворителем.

Затем, как всякий раз пишет судья, из этого «кондитерского мака» они получают наркотическое средство — ​»экстракт маковой соломы», и к каждому в тот же день непременно является сотрудник полиции и замечает факт изготовления наркотика.

В Моздокском РСО — Алания встречаются две удивительно похожие истории про владельцев притонов (Скороходцева и Ломанова), находившихся по разным адресам. Каждый из них употреблял
наркотики вместе с двумя разными группами знакомых, и оба раза эти группы задерживали правоохранительные органы.

Все дела с совпадающими фрагментами объединяет и то, что они почти всегда проходят в особом порядке, а обвиняемые за редким исключением полностью признают свою вину.

Тексты судебных актов настолько лаконичны, что из них невозможно понять, совершал ли человек реальное преступление, и проводилась ли следственная работа по доказательству его вины.

Ни в одном из них не указаны причины появления полицейских в квартире подозреваемых, лишь в уникальных случаях есть ссылки на показания понятых, и более чем в половине случаев нет следов экспертизы, чтобы доказать наркотическое опьянение подозреваемого.

Всякий раз «за кадром» остается и главный вопрос — как из кондитерского мака (по ГОСТу беспримесного) осужденным удалось выделить наркотическое вещество?

При этом проблемы с «маковыми наркоманами», судя по публикациям в прессе, существовали не только на бумаге, но и на деле.

Так, башкирский журналист Эмиль Мусин пишет о Туймазинском районе, где мы нашли 16 дел «под копирку»:

«Близкие наркоманов сообщали, что те приносят домой якобы легальную кондитерскую продукцию и варят из нее зелье. Причем зависимые обмениваются информацией друг с другом и ищут наиболее замусоренный маковой соломой мак, доступный как для опийщиков, так и для домохозяек, он распродавался в двух точках целыми грузовиками».

Эмиль Мусин, исследовавший эту проблему, сообщил нам о туймазинских коммерсантах, продающих «кондитерский» мак: «Они знают, на что идут, не невинные овечки. На прилавках пищевой, а втихую — ​родимая наркота из Казахстана». Он отметил, что в нормальном кондитерском маке «содержание опия ничтожно, если мак не замусорен умышленно».

Получается, что текстовые совпадения в судебных актах в каком-то смысле обесценивают работу оперативников. Полиция выявляет наркоторговцев, чья деятельность в том числе может бросать тень на добропорядочных бакалейщиков и поставщиков тщательно очищенного кондитерского мака. Но приговоры написаны так, как если бы дела «шили» на пустом месте. И это не проблема раскрываемости преступлений, а проблема качества судебных решений.

Тотальное копирование?

Совпадения в текстах дел «маковых наркопотребителей» — ​не уникальный случай. Благодаря помощи Лаборатории Александра Кукушкина мы проанализировали все уголовные приговоры районных судов за 2017 и 2018 годы, доступные на сайтах судов в домене sudrf.ru. Среди 780 тысяч судебных актов нашли 50 тысяч таких, которые имеют более 80% совпадений хотя бы еще с одним решением. При этом мы сравнивали только тексты судебных актов, написанных одним и тем же судьей.

Оказалось, что более половины «списанных» решений — ​про наркотики, однако в относительных цифрах лидируют другие составы, и наркотическая статья 228 всего лишь на пятом месте.

Почему копирование распространено при вынесении решений именно по этим статьям?

«Наиболее просто копировать решения уголовных дел, когда это типовые и массовые преступления. В России это кражи, грабежи, нанесение тяжких телесных повреждений, наркотические преступления, — ​говорит социолог Кирилл Титаев из Института проблем правоприменения Европейского университета в Петербурге. — ​Важно понимать, что в кражах и грабежах всегда будет много мелких деталей, которые должны найти отражение в тексте приговора. В наркотических же преступлениях таких особенностей гораздо меньше: по большому счету, это адреса, тип и вес наркотика».

На взгляд эксперта, «уклонение от службы» — ​состав «серийный» и «выявляемый», то есть обвинения по нему появляются потому, что преступления обнаружили органы и потерпевших там не бывает, что объясняет «штамповку».

«Дела по алиментам возбуждаются только после заявления потерпевшей, но они штампованные по самой своей природе, сколь бы ни были различными жизненные ситуации потерпевших, — ​объясняет социолог. — ​В них всегда приводятся два факта: что алименты назначены (подтверждается постановлением суда). И то, что они не платились (подтверждается выпиской со счета). Совершенно нормально, что приговоры по ним текстуально дублируются».

Среди судей, решения которых наиболее часто повторяют друг друга, есть лидеры.

  1. Наиболее часто тексты решений совпадают у председателя Приволжского райсуда Казани Рината Сафина: из проанализированных 200 судебных актов 122 оказались с дубликатами, причем самая заезженная «болванка» повторяется 83 раза.
  2. На втором месте — ​председатель Железнодорожного суда Улан-Удэ Павел Семашка, его решения схожи между собой в 111 случаях из 179 проанализированных нами.
  3. На третьем — ​Наталья Олоева из Советского райсуда Улан-Удэ, из 282 ее судебных актов 98 имеют повторы.

Можно предположить, что судьи при вынесении решений в основном используют один-два своих самых «любимых» шаблона, а из разных решений тексты берутся гораздо реже.

Судебная культура

Интересно, что «штампованность» нельзя назвать характерной чертой судебной системы в целом. Даже в соседних районах одни суды часто копируют собственные решения, другие делают это значительно реже. Среди всех российских судов по доле судебных решений, которые выглядят как принятые под копирку, лидирует Выборгский райсуд Петербурга (другие суды-лидеры приведены в инфографике по регионам России).

Важно, что распределение судов по доле совпадающих решений не соответствует тем ожиданиям, которые следуют из законов статистики. Это значит, что копирование текстов не может быть объяснено теми факторами, которые по всей стране действуют в среднем одинаково. Уровень образования судей и их помощников, компетентность сотрудников МВД, Следственного комитета и прокуратуры в стране, конечно, различны, но вряд ли могут отличаться в десятки и сотни раз. То же самое касается статистики МВД по правонарушениям. Отклонения в проценты и десятки процентов возможны. Но в десятки раз — ​маловероятны. Между тем, к примеру, процент дел, решения по которым совпадают, в Калужском райсуде и Выборгском райсуде отличается в 100 раз.

СПРАВКА

Как распределены суды и регионы по процентам копирования

Аналогичная ситуация с регионами. Распределение их количества по проценту совпадения носит «двугорбый» характер — ​то есть максимальное количество судов приходится на два значения. Один «горб» находится в районе 3% списанного, другой — в районе
11,5%. Любопытно, что за исключением Петербурга и Астрахани в десятке лидеров — национальные республики.

Что это значит?

«Эти данные показывают общеизвестную истину: люди всегда и везде оптимизируют простую техническую работу. Мы с вами, когда пишем несколько похожих писем, например, приглашая 10 разных друзей на одно и то же мероприятие, будем создавать некоторый шаблонный текст, а потом его копировать, — ​объясняет социолог Титаев. — ​Так же поступают судьи, а до них поступают следователи с обвинительным заключением, с которого часто копируется приговор».

«Это заставляет задуматься над важной мыслью — ​вынесение приговора по уголовному делу, осуждение человека является для судей рутинным процессом».

С точки зрения юриста, в дословном совпадении приговоров нет ничего незаконного. Даже если доказать, что судья скопировал текст из другого решения, а не случайно написал похожий, судья остается в своем праве, если обстоятельства дела действительно плотно совпадают.

«Но самое главное, что мы видим, — ​есть суды, в которых копипаста много, а есть — ​где его мало, — ​подчеркивает эксперт. — Дело в том, что структура преступности стабильна и мало отличается от района к району. Можно, конечно, сказать, что есть районы, в которых совершается много типовых преступлений (наркотики, кражи), и там такое копирование уместно, а есть такие, где подобных преступлений совершается мало. Но среди судов с малым процентом копирования — ​Калужский, районные суды Королева и города Видное. Сложно представить, что по каким-то загадочным причинам в этих городах нет наркопотребителей и не совершаются кражи, в то время как в Брянской области или Тарбагатайском районе Бурятии дел, предполагающих шаблон, очень много. Перед нами — ​явное различие в практиках работы судов. Это означает, что суды или следственные органы подходят к делам с разной степенью индивидуальности», — ​полагает Титаев.

Почему это важно для нас — ​простых граждан? Когда следователь или судья начинает копировать тексты, у него возникает гигантский соблазн еще больше упростить себе работу: пренебречь какими-то особенностями дела или подсудимого ради того, чтобы лучше уложиться в шаблон.

Менее индивидуальный приговор — ​всегда менее точный, а менее точный — ​всегда менее справедливый.

«Действительно, огромное количество приговоров — ​это приговоры, вынесенные в особом порядке. В этих случаях суд практически не вникает в детали и может не отражать их в приговоре. Но даже в этом случае изложение обстоятельств дела или, во всяком случае, мотивировка наказания должны хоть как-то различаться. И действительно, есть много судов, в которых, несмотря на большой процент дел, рассмотренных в особом порядке (в районе 60% на уровне районных судов), — ​эти приговоры различаются», — ​говорит социолог.

Мы не можем утверждать, что какие-либо из совпадающих приговоров приняты с нарушением закона. Штампованность может говорить о системных проблемах судебной системы: загруженность работников, привычка суда доверять стороне обвинения, отсутствие эффективной защиты социальных низов. В любом случае массовое копирование не позволяет судебной системе быть прозрачной и снижает ее ответственность перед обществом.

В подготовке статьи участвовали: Виолетта Власова, Валентина Мызина, Андрей Нестеров, Карина Чотчаева.

Благодарим лабораторию Кукушкина за помощь с анализом судебных актов

  • мы публикуем полную статистику про доле копипаста в судах, у судей и постатейно, а также некоторые решения с выделенными совпадающими фрагментами

P.S.

Мы отправили запросы в верховные (областные, городские) суды регионов, в которых находятся суды с максимальной долей решений «под копирку» — ​Брянский и Астраханский облсуды, Санкт-Петербургский городской суд, Верховные суды Республики Дагестан и Чеченской Республики, а также обратились за комментарием в пресс-службу в ВС РФ. В Дагестане и Астраханской области отказались давать комментарии, из других судов на момент сдачи номера в печать мы не получили никакого отклика.

Мнения экспертов

Илья Новиков адвокат

— Российские судьи перегружены работой, которую в нормально организованной системе судья вообще не должен выполнять, — огромную часть своего рабочего, а часто и нерабочего времени они тратят на «отписывание» решений. Это работа для клерка, помощника, составление текстов заданной структуры и содержания — это то, что выпускник юрфака умеет делать уже к четвертому курсу. Предполагается, что судья — это не просто юрист, а человек с определенным жизненным опытом и моральным уровнем, благодаря которым ему можно доверить не просто писать решения, но принимать их. Главное, что должен делать судья, — это думать.

Копирование из обвинительных заключений по тому же делу в приговорах — вещь настолько обыкновенная в наших судах, что на адвоката, который пытается обратить на это внимание апелляционной инстанции, часто смотрят как на дилетанта: «Не знаете, что все этим занимаются? Лучше скажите, что вас не устраивает по существу». Тот факт, что «копипаст» сам по себе означает, что судья не пропустил через себя дело и не сформулировал своими словами собственные выводы, обычно не принимается во внимание.

Верховный суд формально запретил судьям «брать флэшку с обвинительным у прокурора», но на нижнем и среднем этажах судебной системы по-прежнему относятся к этому с пониманием.

Другое дело — копирование между разными делами. Кажется, вполне очевидно, — это что-то запредельное по цинизму. Но даже тут нет уверенности, что все судьи согласятся с этим мнением.

В 2003 году, когда я был на студенческой практике в Мосгорсуде, судья, к которой я был прикреплен для разбора надзорных жалоб, довольно резко осадила меня, когда я попробовал обратить ее внимание на совпадения в составе понятых по двум наркотическим делам. «Ну и что, что одни и те же понятые? Им надо спасибо сказать, что соглашаются помогать, другие бы и один раз не пошли».

Готовность судей «входить в положение» и с пониманием относиться к рабочим трудностям друг друга и коллег-силовиков способна простираться гораздо дальше, чем мы можем себе представить.

Александр Пиховкин адвокат

— Было бы ошибкой списывать масштабные заимствования в приговорах исключительно на какой-либо единственный фактор, например, на непомерно широкое использование упомянутого авторами особого порядка.

Механизм штамповки приговоров в масштабах страны свидетельствует о ригидности судебной системы, ее склонности к забюрократизированности, формальному рассмотрению и разрешению дел. Штамп по определению не может быть продуктом индивидуального творчества, это результат поточного, конвейерного производства.

Вы вряд ли отыщете клонированные оправдательные приговоры.

Сергей Пашин Бывший судья Мосгорсуда, профессор НИУ ВШЭ

— Аналитики нащупали и, возможно, пресекут судебную практику, которая идет вразрез с предназначением юстиции. В период судейской службы я неоднократно сталкивался в уголовных делах с дословно повторяющимися показаниями оперов и «добровольными и чистосердечными» признаниями, написанными разными задержанными в одних и тех же словах, будто диктант. Следствие выродилось, поиск истины превратился в делопроизводство, оформительство бумаг.

Поветрие поразило и некоторых судей, набивших руку в использовании текстовых редакторов. Правосудие подменяется ими заполнением бланков приговоров.

Похоже, эту техническую работу на конвейере по производству узников выполняют даже не судьи, а их подручные — секретари и помощники.

Одна из причин — показатель сроков рассмотрения («отписывания») дел, влияющий на карьеру судьи.

Судопроизводство, как и юридическая наука, поражено бюрократизмом. А бюрократ, носит ли он мундир или драпируется в мантию, создает видимость и игнорирует суть любой деятельности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *