Уголовно правовые меры

  • автор:

Иные меры уголовно-правового воздействия

Иные меры уголовно-правового воздействия

Иные меры уголовно-правового характера, иные меры уголовно-правового воздействия — общее название для мер, принимаемых государством в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния, которые не являются наказанием.

Наказание и иные меры уголовно-правового характера

Разграничение наказания и иных мер уголовно-правового характера может производиться по формальным признакам и по содержанию. Поскольку перечень наказаний в уголовном законе, как правило, является исчерпывающим, все меры, которые не будут отнесены к мерам наказания, будут считаться иными мерами уголовно-правового воздействия. Кроме того, у иных мер уголовно-правового характера могут быть отличные от наказания основания, сущность и цели:

  • Иные меры уголовно-правового характера назначаются не только приговором суда (например, принудительные меры медицинского характера согласно ст. 443 УПК РФ назначаются постановлением суда)
  • Иные меры уголовно-правового характера могут быть применены к лицу, фактически совершившему преступное деяние, которое не является виновным в совершении преступления (принудительные меры медицинского характера применяются и к невменяемым лицам).
  • Иные меры уголовно-правового характера не обязательно включают в себя лишение или ограничение прав и свобод лица (например, не влияют на объём прав лица такие принудительные меры воспитательного воздействия, как предупреждение или передача под надзор родителей).
  • Иные меры уголовно-правового воздействия могут иметь иные цели помимо восстановления справедливости, исправления осуждённого и предотвращения совершения новых преступлений (принудительные меры медицинского характера имеют целью улучшение психического здоровья лица).

Виды иных мер уголовно-правового характера

Действующий Уголовный кодекс Российской Федерации включает раздел VI «Иные меры уголовно-правового характера». Однако данный раздел включает не все меры уголовно-правового характера, некоторые из них содержатся и в других главах УК.

Принудительные меры медицинского характера

Основная статья: Принудительные меры медицинского характера

Принудительные меры медицинского характера применяются к лицам, совершившим общественно опасные деяния, и нуждающимся в лечении психических расстройств. В Российской Федерации применяются следующие принудительные меры медицинского характера:

  • Амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра
  • Принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа
  • Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа
  • Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением

В настоящее время в РФ не существует каких-либо мер уголовно-правового характера, применяемых к алкоголикам и наркоманам. Однако в соответствии с ч. 3 ст. 18 Уголовно-исполнительного кодекса РФ к таким лицам может быть применено обязательное лечение. Принудительное лечение алкоголиков и наркоманов регламентируется уголовными кодексами некоторых зарубежных стран (например, ст. 92 УК Болгарии).

Конфискация имущества

Основная статья: Конфискация имущества

Конфискация имущества заключается в принудительном безвозмезном обращении по решению суда в собственность государства имущества лица, совершившего преступление. Конфискация имущества может быть полной или частичной.

В РФ конфискация имущества являлась одним из видов наказаний, однако в декабре 2003 года она была исключена из УК РФ. Она вновь появилась в уголовном законодательстве в июле 2006 года в связи с ратификацией Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма и касается не всех преступлений, а лишь террористических актов и связанных с ними деяний. Конфискованы могут быть денежные средства, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения перечисленных в законе преступлений, либо используемые для финансирования терроризма или организованной преступности, орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому.

Принудительные меры воспитательного воздействия

Основная статья: Принудительные меры воспитательного воздействия

Данные меры могут применяться к несовершеннолетним, совершившим преступление, не являющееся тяжким, вместо наказания.

В УК РФ предусмотрены следующие принудительные меры воспитательного воздействия (ст. 90):

  • Предупреждение
  • Передача под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа
  • Возложение обязанности загладить причинённый вред
  • Ограничение досуга и установление особых требований к поведению несовершеннолетнего.

Ограничения, налагаемые в связи с условным осуждением

Основная статья: Условное осуждение

Если суд при рассмотрении уголовного дела приходит к выводу о возможности исправления осуждённого без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным. На условно осуждённого могут быть возложены дополнительные обязанности, призванные способствовать его исправлению.

Перечень таких обязанностей является открытым и может включать, например, обязанность не менять постоянного места жительства, работы, учёбы, не посещать определённые места, пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании или венерического заболевания, осуществлять материальную поддержку семьи (ст. 73 УК РФ).

Известны случаи, когда на условно осуждённых налагались обязанности довольно специфического характера. Так, в США женщину, которая вывезла и оставила в парках 35 котят, обязали провести ночь в лесу без еды и питья.

Примечания

См. также

  • Уголовное наказание

Литература

Система уголовно-правовых мер

На протяжении столетий применение наказаний являлось едва ли не единственным способом осуществления задач уголовного права, однако со второй половины XIX века (благодаря, не в последнюю очередь, идеям социологической школы) наметилось понимание того, что правовой арсенал данной отрасли должен быть гораздо более широким.

К настоящему моменту стало практически общепризнанным, что для реализации своих охранительных и превентивных задач уголовное право может и должно предусматривать, наряду с наказаниями, некоторые другие (некарательные) меры принуждения.

Категория уголовно-правовых мер, закрепленная в российском уголовном законе, пока еще не достаточно исследована в отечественной научной литературе и не получила устойчивой трактовки.

Так, А. С. Пунигов определяет меры уголовно-правового характера как установленные уголовным законом, существенно ограничивающие права и свободы человека принудительные меры карательного, исправительного и воспитательного воздействия, применяемые к лицам за совершение преступлений, в целях охраны общественных отношений и предупреждения преступной деятельности.

Другой авторитетный автор полагает, что мерами уголовно-правового характера следует считать «те меры, предусмотренные уголовным законом, которые применяются к лицу, совершившему преступление, и влекут за собой изменение его уголовно-правового статуса безотносительно к юридической природе посткриминального поведения». Таким образом, из указанной категории он исключает принудительные меры воспитательного воздействия и принудительные меры медицинского характера, предлагая объединить их в категорию «меры воспитания и безопасности».

На наш взгляд, под уголовно-правовой мерой следует понимать любой вид (способ) государственного принуждения, применяемого на основании судебного решения к лицу в связи с совершением им или другим лицом уголовно наказуемого деяния, в котором выражается реакция государства на совершенное деяние.

Все меры уголовно-правового характера подчиняются единым принципам уголовного права, однако различаются по своим целям.

В современном уголовном праве не существует сколько-нибудь единого подхода к определению понятия уголовно-правовых мер, их состава и классификации. В каждой стране законодатель решает эти задачи по-своему.

Представляется, что существуют, как минимум, следующие три вида уголовно-правовых мер, которые принципиально отличны от наказания:

  1. принудительные меры медицинского характера;
  2. воспитательные меры в отношении несовершеннолетних;
  3. конфискация преступных доходов.

Однако нельзя сказать, что данная концепция является универсальной для всех правовых систем. В определенном числе стран вышеуказанные меры выведены за рамки уголовного права и отнесены к другими отраслям (например, уголовно-процессуальной или административной).

В УК Франции, Мали, Финляндии, Японии, а также большинства стран англо-американской системы права единственной мерой уголовного воздействия является наказание. Однако это не означает, что в указанных странах не существует вовсе иных уголовно-правовых мер. Так, во Франции УК содержит указание о том, что «несовершеннолетние лица, признанные виновными в совершении преступных деяний, становятся объектом мер защиты, помощи, надзора и воспитания при условиях и в порядке, установленных отдельным законом». Принудительные медицинские меры выведены за рамки уголовного права.

В Японии воспитательные меры в отношении несовершеннолетних правонарушителей (защитный надзор, помещение в исправительно-воспитательные учреждения и т.п.) применяются в соответствии с Законом о несовершеннолетних, а применение принудительных медицинских мер в отношении общественно опасных лиц осуществляется в соответствии с Законом о психической гигиене и благосостоянии психически ущербных лиц.

В подавляющем большинстве стран мира кодифицированное уголовное законодательство, наряду с наказаниями, предусматривает иные виды уголовно-правового принуждения. Как правило, все они объединяются в специальную категорию, именуемую, чаще всего, «мерами безопасности». Впрочем, собрать все иные (помимо наказания) уголовно-правовые меры воедино все равно удается редко, поскольку они имеют слишком разную правовую природу и ввиду существующей тенденции к отраслевому дроблению уголовного законодательства.

Так, воспитательные меры в последние годы все чаще переносятся из Уголовных кодексов в специальные законы о несовершеннолетних правонарушителях (например, это было сделано в Германии, Испании, Португалии, Сирии, Швейцарии). Также все чаще принимаются специальные законы о конфискации преступных доходов, особенно в странах англо-американской системы права.

В раде стран плюралистическая система средств уголовно-правового принуждения находит четкое отражение в кодифицированном уголовном законодательстве.

Так, УК Латвии (с учетом изменений 2005 г.) предусматривает, помимо наказания, три вида уголовных мер;

  1. принудительные меры воспитательного характера;
  2. принудительные меры медицинского характера;
  3. принудительные меры, применяемые к юридическим лицам.

В УК Литвы предусмотрены четыре вида уголовного принуждения:

  1. наказания;
  2. меры уголовного воздействия;
  3. меры воспитательного воздействия;
  4. принудительные медицинские меры.

Меры уголовного воздействия должны могут быть назначены совершеннолетнему лицу, освобожденному от уголовной ответственности или наказания, и должны помогать осуществить цель наказания. К таким мерам относятся: а) запрещение пользования специальным правом; б) возмещение или заглаживание имущественного вреда; в) безвозмездные работы; г) взнос в фонд лиц, пострадавших от преступлений.

Весьма сложная система видов уголовно-правового принуждения принята в бывших югославских республиках. Здесь в качестве родового понятия для обозначения всех видов уголовно-правового принуждения используется термин «уголовные санкции».

Последние делятся на четыре вида:

  1. наказания (лишение свободы, штраф);
  2. меры предупреждения (условное осуждение и судебное предупреждение);
  3. меры безопасности (принудительное лечение, запрет заниматься определенной деятельностью, лишение водительских прав, выдворение иностранцев, конфискация орудий преступления);
  4. воспитательные меры (в отношении несовершеннолетних).

За рамками этой системы находится особый институт уголовного права — конфискация преступных доходов, которому посвящена самостоятельная глава в Уголовных кодексах указанных стран.

Наконец, по УК Никарагуа 2007 года система мер уголовно-правового воздействия состоит из следующих самостоятельных элементов:

  1. наказания;
  2. меры безопасности;
  3. меры срочной защиты жертв семейного насилия;
  4. другие дополнительные последствия преступления (конфискация преступных доходов);
  5. гражданская ответственность за преступления и уголовные проступки.

Кроме того, за рамками этой системы еще находятся меры в отношении несовершеннолетних правонарушителей, поскольку нормы о них полностью изъяты из Уголовного кодекса.

Раздел VI. Иные меры уголовно-правового характера (ст.ст. 97-104.3)

Информация об изменениях:

Федеральным законом от 27 июля 2006 г. N 153-ФЗ наименование раздела VI Кодекса изложено в новой редакции

См. текст наименования в предыдущей редакции

Раздел VI. Иные меры уголовно-правового характера

  • Глава 15. Принудительные меры медицинского характера (ст.ст. 97-104)
    • Статья 97. Основания применения принудительных мер медицинского характера
    • Статья 98. Цели применения принудительных мер медицинского характера
    • Статья 99. Виды принудительных мер медицинского характера
    • Статья 100. Принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях
    • Статья 101. Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях
    • Статья 102. Продление, изменение и прекращение применения принудительных мер медицинского характера
    • Статья 103. Зачет времени применения принудительных мер медицинского характера
    • Статья 104. Принудительные меры медицинского характера, соединенные с исполнением наказания
  • Глава 15.1. Конфискация имущества (ст.ст. 104.1-104.3)
    • Статья 104.1. Конфискация имущества
    • Статья 104.2. Конфискация денежных средств или иного имущества взамен предмета, подлежащего конфискации
    • Статья 104.3. Возмещение причиненного ущерба
  • Глава 15.2. Судебный штраф
    • Статья 104.4. Судебный штраф
    • Статья 104.5. Порядок определения размера судебного штрафа
<< Статья 96.
Применение положений настоящей главы к лицам в возрасте от восемнадцати до двадцати лет
Глава 15. >>
Принудительные меры медицинского характера (ст.ст. 97-104)
Содержание
Уголовный кодекс (УК РФ)

Уголовно-процессуальная ответственность

Особого внимания заслуживает уголовно-процессуальная ответственность. Несмотря на то, что данная проблема получила освещение в трудах 3. Ф. Ковриги, Я. О. Мотовиловкера, Г. Н. Ветровой, Н. А. Громова, С. А. Полунина, П. С. Элькинд, В. М. Корнукова, Л. И. Петрухина и других ученых, по-прежнему продолжается полемика о понятии уголовно-процессуальной ответственности, о ее соотношении с уголовной ответственностью. Требуют тщательного изучения основания, функции и меры уголовно-процессуальной ответственности. Теоретически и практически важной представляется проблема соотношения мер уголовно-процессуальной ответственности с мерами уголовно-процессуального принуждения.

Н. А. Громов и С. А. Полунин полагают, что уголовно-процессуальная ответственность — это «предусмотренное уголовно-процессуальной санкцией воздействие на нарушителя требований уголовно-процессуальной нормы, выражающее государственное осуждение противоправного поведения». В. М. Ковалев определяет процессуальную ответственность как предусмотренное санкцией уголовно-процессуальной нормы воздействие на лицо, виновное в нарушении предписаний уголовно-процессуального закона.

П. С. Элькинд считает, что «уголовно-процессуальная ответственность — это реальное возложение на правонарушителя дополнительной уголовно-процессуальной обязанности, лишение его тех или иных процессуальных прав или же возложение дополнительной обязанности и лишение соответствующих процессуальных прав.

Г. Н. Ветрова определяет уголовно-процессуальную ответственность как подотчетность участников процесса государству в лице государственных органов и должностных лиц, наделенных соответствующими контрольными полномочиями в исполнении возложенных на них процессуальных обязанностей. По ее мнению, такое определение понятия уголовно-процессуальной ответственности подчеркивает ее негативный и позитивный аспекты.

З. Ф. Коврига анализирует уголовно-процессуальную ответственность в двух аспектах и определяет ее «как необходимость действовать в интересах правосудия, используя права и выполняя обязанности, а также обязанность нести меры правового воздействия в случае недобросовестного поведения правонарушителя». А. А. Бессонов отмечает, что «процессуальная ответственность представляет собой форму проявления социальной ответственности личности в сфере уголовного судопроизводства. Она отражает систему связей государства и личности по поводу возложенных на нее процессуальных обязанностей».

Определение уголовно-процессуальной ответственности подчеркивает ее отдельную грань, черту, раскрывает ее определенную особенность.

На наш взгляд, можно выделить следующие характеристики уголовно-процессуальной ответственности. Во-первых, уголовно-процессуальная ответственность едина, но имеет две формы реализации — добровольную и государственно-принудительную. Добровольная форма реализации уголовно-процессуальной ответственности состоит в уголовно-процессуальной обязанности деликтоспособных субъектов уголовного процесса и иных лиц, обязанных содействовать и не препятствовать осуществлению правосудия, соблюдать и исполнять требования уголовно-процессуальных норм.

Реализуется данная обязанность в реальном правомерном поведении. Во-вторых, государственно-принудительная форма реализации процессуальной ответственности заключается в обязанности виновного нарушителя процессуальных норм претерпеть осуждение и иные неблагоприятные последствия, предусмотренные санкцией уголовно-процессуальной нормы, и в их реальном претерпевании.

«В-третьих, основанием уголовно-процессуальной ответственности может быть только виновное поведение». В-четвертых, одновременное нарушение субъектом процессуальных норм и норм иной отраслевой принадлежности может влечь наступление уголовной, гражданско-правовой, дисциплинарной и других видов юридической ответственности. В-пятых, за уголовно-процессуальное правонарушение возможно сочетание (совокупность) нескольких видов юридической ответственности. В-шестых, она возникает в рамках уголовного судопроизводства в ходе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства.

Особого внимания заслуживает вопрос о функциях уголовно-процессуальной ответственности. Как и другие виды юридической ответственности, уголовно-процессуальная ответственность выполняет регулятивную, превентивную, карательную, восстановительную, воспитательную функции.

Регулятивно-статическая функция уголовно-процессуальной ответственности участвует в закреплении прав и обязанностей участников уголовного процесса, оформляет их правовой статус и ответственность, а динамическая функция непосредственно оказывает воздействие на процесс реализации уголовного судопроизводства. Регулятивно-статическая и регулятивно-динамическая функции призваны сформировать и обеспечить правомерное поведение участников уголовно-процессуальных отношений и способствовать достижению целей уголовного судопроизводства.

А. В. Малько в качестве основной функции юридического процесса называет ограничивающую (охранительную, защитную) функцию, но никакая охрана и защита невозможны без осуществления регулятивного воздействия, без регулирования общественных отношений.

Основания реализации регулятивного воздействия, осуществляемого в отношении конкретных субъектов уголовно-процессуальной ответственности, достаточно сложны и находятся за рамками нашего исследования, тем не менее назовем некоторые из них. Они связаны со сложными комплексными юридическими фактами. Например: совершение преступления — возбуждение уголовного дела — принятие решения о задержании в качестве подозреваемого — предъявление обвинения — применение меры пресечения — появление соответствующих процессуальных обязанностей, связанных с применением меры пресечения.

Или другой пример: возбуждение уголовного дела — назначение экспертизы — появление соответствующих процессуальных обязанностей у эксперта.

Думается, что субъекты регулятивного воздействия уголовно-процессуальной ответственности за некоторыми исключениями практически тождественны участникам уголовного судопроизводства.

Остановимся на исключениях. Это суд, состав суда, следователь, прокурор, дознаватель, орган дознания. Конечно, их поведение подпадает под действие регулятивной функции, но не уголовно-процессуальной ответственности, а уголовно-процессуального права. Дело в том, что за нарушение уголовно-процессуальных норм указанные субъекты будут нести дисциплинарную, гражданско-правовую, материальную, уголовную ответственность.

В юридической литературе высказано мнение, что отстранение от расследования уголовного дела, отмена незаконного решения относятся к мерам уголовно-процессуальной ответственности. С этим вряд ли можно согласиться. Как правильно отмечают другие ученые, это восстановительные меры защиты. В таких мерах отсутствует осуждение и не выражены неблагоприятные последствия как таковые. Какой урон несет следователь, если его отстранили от расследования уголовного дела? Если учесть, что у среднестатистического следователя в производстве одновременно находится 15-20 уголовных дел, изъятие одного должно им расцениваться как награда, а не как порицание.

Другой вопрос, что прокурор в связи с отстранением следователя от уголовного дела может вынести представление, в котором поставит вопрос о привлечении следователя к дисциплинарной ответственности, но в таких случаях отстранение от расследования выступает уже в качестве условия привлечения к дисциплинарной ответственности, т. е. в качестве одной из составляющих сложного юридического факта.

Остается еще частное определение суда как мера реагирования на допущенные в ходе расследования уголовного дела правонарушения. Однако и его юридическая природа не свидетельствует о том, что его надо считать мерой юридической ответственности. Статья 29 УПК РФ гласит: «Если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены… нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, то суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер».

Как следует из уголовно-процессуального закона, суд лишь «обращает внимание» на допущенные нарушения. «Обращение внимания» сложно назвать юридической ответственностью, но, опять же, установленные судом факты могут выступать в качестве судебной преюдиции, необходимой для привлечения к различным видам юридической ответственности.

Н. А. Громов и С. А. Полунин считают, что «уголовно-процессуальная санкция в случае совершения правонарушения становится правилом поведения должностного лица, полномочного на ее применение, т. е. диспозицией процессуальной нормы, охраняемой от нарушения другой санкцией». С аналогичной позицией, но в связи с регулятивным воздействием санкции уголовно-правовой нормы, мы уже сталкивались и отмечали свое отношение к ней.

Однако еще раз повторим: правилом поведения для правоприменителя служит уголовно-процессуальная норма в целом, а не отдельный ее элемент, санкция не «перевоплощается» в диспозицию или гипотезу. Правоприменитель в случае нарушения уголовно-процессуальной нормы оценивает и руководствуется всей нормой, а не одним из ее структурных элементов. Регулятивное воздействие уголовно-процессуальной ответственности многоаспектно и распространяется в том числе и на правоприменителя.

Специфика превентивной функции уголовно-процессуальной ответственности выражается в следующем: во-первых, данный вид превенции направлен на предупреждение не только уголовно-процессуальных правонарушений, но и дисциплинарных с уголовными; во-вторых, он призван содействовать обеспечению назначения уголовного судопроизводства и решению задач, стоящих перед правосудием; в-третьих, частнопревентивное воздействие сочетается с карательным, восстановительным и воспитательным.

К сожалению, законодатель не воспринял научные рекомендации о стимулировании и поощрении правовой активности свидетелей. «В частности, почему бы в специальном законе не установить меры вознаграждения отдельных свидетелей за сообщение (для следствия и суда) ценной информации, что позволило бы раскрыть преступление», или, наоборот, убедиться в невиновности субъекта? З. Ф. Коврига справедливо отмечает, что в ответственности нельзя видеть только кару, а условиями повышения эффективности ответственности и выполнения процессуальных обязанностей как раз и являются стимулирующие поощрительные средства.

Сложность уяснения карательного воздействия уголовно-процессуальной ответственности обусловлена его сочетанием с карательными функциями других видов юридической ответственности, которые могут применяться к участникам уголовного процесса, и неоднозначным решением в науке проблемы способов осуществления карательного воздействия.

Как известно, способ осуществления карательного воздействия — это осуждение правонарушителя, применение к правонарушителю правоограничений, предусмотренных санкцией нарушенной нормы. Мы уже останавливались на проблеме санкций за уголовно-процессуальные правонарушения, а сейчас считаем необходимым остановиться на данной проблеме более подробно.

Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ содержит главу 14, в которой специально предусмотрены иные меры процессуального принуждения. В качестве таковых называются: обязательство о явке;

привод; временное отстранение от должности; наложение ареста на имущество; денежное взыскание. Среди указанных мер только денежное взыскание можно отнести к мерам карательного воздействия, т. к. остальные преследуют совершенно иные цели и выполняют другие функции.

Статья 117 УПК РФ гласит: «В случаях неисполнения участниками уголовного судопроизводства процессуальных обязанностей, предусмотренных настоящим Кодексом, а также нарушения ими порядка в судебном заседании на них может быть наложено денежное взыскание в размере до 25 минимальных размеров оплаты труда в порядке, установленном ст. 118 УПК».

Поражает то обстоятельство, что УПК РФ, разрабатывавшийся более семи лет, содержит столько неясностей. Сразу возникает вопрос: а кого понимать под участниками уголовного судопроизводства — всех участников или определенную категорию? Что понимать под процессуальными обязанностями? Какие процессуальные обязанности тут имеются в виду?

Раздел II УПК РФ в качестве участников уголовного судопроизводства называет: суд, прокурора, следователя, начальника следственного отдела, орган дознания, дознавателя, потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца, представителей потерпевшего, гражданского истца или частного обвинителя, подозреваемого, обвиняемого, законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого, защитника, гражданского ответчика, представителя гражданского ответчика, свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика, понятого.

При этом все указанные категории участников уголовного судопроизводства делятся на несколько групп: суд; участники уголовного судопроизводства со стороны защиты; участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения; иные участники со стороны уголовного судопроизводства. Ссылка на ст. 118 УПК РФ в связи с порядком наложения денежного взыскания не вносит никакой ясности. В ст. 118 указывается, что денежное взыскание налагается судом, а суд сам является участником уголовного судопроизводства.

В самом деле, не будет же суд сам на себя налагать взыскание! Согласно этой статье «если нарушение допущено в ходе досудебного производства, то дознаватель, следователь или прокурор составляют протокол о нарушении, который направляется в районный суд». Если это нарушение допущено дознавателем или следователем, то, опять же, неужели последние сами на себя будут составлять протокол о допущенном нарушении?

Получается, такие участники процесса, как суд и некоторые субъекты со стороны обвинения, не могут быть субъектами карательного воздействия, а вот для привлечения к уголовно-процессуальной ответственности частного обвинителя, гражданского истца, представителей потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя какие-либо препятствия отсутствуют. Однозначно эта мера карательного воздействия может применяться к иным участникам уголовного судопроизводства: свидетелю, эксперту, специалисту, переводчику, понятому.

Интересным представляется вопрос о возможности применения процессуального штрафа к участникам уголовного судопроизводства со стороны защиты. В ч. 7 ст. 49 УПК РФ закреплено, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого. Возникает вопрос: а возможно ли за нарушение данной обязанности или других процессуальных обязанностей привлечь адвоката к уголовно-процессуальной ответственности?

Анализ ст. 258 УПК РФ (меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании) показывает, что нет, поскольку в ч. 1 ст. 258 содержатся общие положения о том, что возможно за нарушение порядка в судебном заседании вынесение предупреждения, удаление или наложение денежного взыскания.

А вот из положений ч. 2 ст. 258 УПК РФ как раз следует, что при «неподчинении обвинителя или защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела по определению или постановлению суда может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для уголовного дела заменить данное лицо другим». Заменить адвоката практически невозможно, а сообщение, которое суд может направить в адвокатскую палату, нельзя считать мерой ответственности, тем более что оно может остаться там без внимания и рассмотрения.

Статьи 49 и 53 УПК РФ, закрепляющие процессуальный статус защитника, нельзя назвать совершенными, в них преобладают права и отсутствуют корреспондирующие им обязанности, а право без обязанностей превращается в произвол. Что мешало специально закрепить в УПК РФ обязанность защитника являться по вызову следователя, суда или дознавателя для производства следственных действий?

Ведь не является секретом, что достаточно часто защитник с обвиняемым намеренно затягивают расследование уголовного дела в надежде на то, что истекут процессуальные сроки содержания под стражей и обвиняемого вынуждены будут освободить.

Практически отсутствуют какие-либо меры процессуального воздействия на адвоката в случаях, если по его вине срывается производство следственных действий. Ведь в ст. 53 УПК РФ прямо закреплено, что защитник имеет право «использовать иные не запрещенные настоящим Кодексом средства и способы защиты». Умышленная волокита, которую может использовать адвокат в качестве средства защиты, непосредственно законом не запрещена. Можно привести и другой пример.

Утративший силу УПК РФ устанавливал, что в случае, если обвиняемый умышленно затягивает срок ознакомления с материалами уголовного дела, следователь с согласия прокурора ограничивают данный срок. В действующем УПК такая мера реагирования отсутствует. Следовательно, что мешает обвиняемому и защитнику знакомиться с многотомными материалами уголовного дела по одной странице в день, а когда истекут все сроки содержания под стражей, заявить ходатайство об освобождении из-под стражи?

Оно, безусловно, должно быть удовлетворено, а после того, как обвиняемый окажется на свободе, начнется воздействие на свидетелей и потерпевших. Более того, ч. 3 ст. 217 УПК РФ прямо указывает, что «обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом им для ознакомления с материалами уголовного дела». Между тем сроки расследования и содержания под стражей не «резиновые», они строго ограничены законом.

Непонятно, какими соображениями руководствовались разработчики УПК, формулируя столь противоречивые нормы. А где тогда, спрашивается, защита интересов потерпевшего, общества? Ее нет, УПК учитывает только интересы обвиняемого и ставит именно их на первое место, попирая интересы и потерпевшего, и общества.

Общеправовой принцип равенства предполагает равную ответственность лиц, решающих схожие правовые задачи. Этот принцип грубо нарушается в новом УПК. Так, следователь или прокурор за допущенную по уголовному делу волокиту может нести ответственность вплоть до уголовной, а адвокат — практически никакой. А ведь разработчики нового УПК стремились поставить в равное положение стороны обвинения и защиты. Равенство прав предполагает и равенство обязанностей с ответственностью, но и данный постулат разработчиками УПК грубо нарушен.

Подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, адвокату предоставлен широкий спектр прав и свобод, но «юридическая свобода без ответственности — нонсенс. Свобода, отрицающая ответственность субъекта антисоциальна и несправедлива так же, как антигуманна ответственность, отрицающая свободу выбора».

Во время разработки УПК неоднократно со страниц юридической печати раздавались предложения предусмотреть в нем определенные процессуальные гарантии деятельности защитников в виде иммунитета. Это предложение реализовано в ч. 1 п. 10 ст. 448 УПК РФ, устанавливающей, что уголовное дело в отношении адвоката может быть возбуждено только прокурором.

В качестве довода в пользу необходимости адвокатского иммунитета обычно говорят: «А вдруг следователь или дознаватель будет мстить адвокату за осуществление профессиональной деятельности и незаконно возбудит уголовное дело?» Но так можно дойти и до абсурда: вдруг следователь будет мстить уборщице, которая плохо протерла его кабинет, или выпускник юридического факультета, ставший прокурором, будет мстить доценту, которому несколько раз пересдавал экзамены? Тогда надо идти еще дальше и устанавливать иммунитет для уборщиц и профессорско-преподавательского состава юридических факультетов.

Думается, что в случае нарушения обвиняемым процессуальных обязанностей на него в силу особого процессуального положения не может быть наложен процессуальный штраф. Однако в случае уклонения от следствия или суда, воздействия на свидетелей, потерпевших или других обвиняемых, дающих правдивые показания, к нему может быть применена мера процессуальной ответственности в виде изменения меры пресечения на более строгую. Подсудимый может быть удален из зала судебного заседания до окончания прения сторон в случае нарушения им порядка в судебном заседании. При этом ему должно быть предоставлено право на последнее слово (ч. 3 ст. 258 УПК).

Как следует из ст. 258 УПК РФ, за нарушение порядка в судебном заседании ко всем участникам судебного заседания (кроме обвинителя, защитника, подсудимого) может быть применена мера ответственности в виде штрафа. Мера процессуальной ответственности в виде удаления из зала судебного заседания может быть применена ко всем участникам процесса, за исключением обвинителя и защитника. Предупреждение о недопустимости нарушения порядка в судебном заседании может быть применено к любому лицу, находящемуся в зале судебного заседания.

Карательное воздействие процессуальной ответственности может носить материальный характер (ограничивать имущественную сферу), психологический (в виде разового порицания), организационно-правовой (удаление из зала суда), или же заключаться в ухудшении правового положения субъекта (применение более строгой меры пресечения).

Нельзя согласиться с Н. А. Чечиной и П. С. Элькинд, которые причисляют принудительный привод свидетеля и возвращение уголовного дела на дополнительное расследование к мерам процессуальной ответственности. В первом случае мы имеем дело с пресечением процессуального правонарушения, а во втором — с мерой предупреждения и пресечения.

Одновременно с карательной функцией процессуальной ответственности реализуется ее восстановительная функция. Н. А. Громов и С. А. Полунин отмечают специфику уголовно-процессуальных карательных санкций, состоящую в двойственности их роли: «Кроме общих для всех штрафных и карательных санкций задач предупреждения и наказания виновных, они обладают значительной правовосстановительной функцией в процессе их реализации». В принципе поддерживая данную позицию, отметим, что восстановительными свойствами обладает не санкция как таковая, а уголовно-процессуальная ответственность в целом, в реализации санкции упомянутая функция лишь объективизируется.

Так, предупреждение о недопустимости нарушения порядка в зале судебного заседания принуждает уголовно-процессуального правонарушителя исправить свое поведение в соответствии с требованиями уголовно-процессуальных норм. Удаление из зала заседания восстанавливает нарушенный правопорядок, нормализует уголовно-процессуальные отношения.

Во многом восстановительная функция уголовно-процессуальной ответственности обусловлена необходимостью восстановления нарушенных общественных отношений. Значительная роль здесь принадлежит вытекающей из факта совершения правонарушения уголовно-процессуальной обязанности правонарушителя восстановить нарушенный правопорядок. Если данная обязанность не исполняется добровольно, правонарушитель принуждается к ее выполнению.

Эффективности воспитательного воздействия должна способствовать справедливость самого уголовно-процессуального законодательства, отражение в нем моральных ценностей и общественных устоев, разумно установленный баланс между интересами государства, общества и интересами конкретного субъекта — участника уголовно-процессуальных отношений.

Процессуальная ответственность в уголовном судопроизводстве: содержание и реализация. Статьи по предмету Уголовный процесс

Вернуться к списку статей по юриспруденции

    ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ: СОДЕРЖАНИЕ И РЕАЛИЗАЦИЯ
    О.А. ЗЕЛЕНИНА
    Зеленина Ольга Александровна, доцент кафедры уголовного процесса Санкт-Петербургского университета МВД России, кандидат юридических наук.
    Противоправным поведение субъектов может быть в любой сфере правовых отношений, в том числе когда речь идет о привлечении лица к уголовной ответственности. Поэтому существование института ответственности обоснованно и необходимо. Пока существует право, существует и ответственность, принуждающая соблюдать требования правовых норм. Н.И. Матузов справедливо замечает, что ответственность — это «важный рычаг воздействия на личность в позитивном направлении, способ обеспечения законности и правопорядка, упрочения правовой основы общества» <1>.
    ———————————
    <1> Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 191.
    Правовая ответственность — это элемент, сопутствующий правовой обязанности так же, как реализация субъектом права всегда обеспечивается определенного рода правовыми гарантиями. «Везде, где идет речь об обязанностях и их исполнении, — подчеркивает М.С. Строгович, — неизбежно присутствует ответственность за надлежащую их реализацию» <2>.
    ———————————
    <2> Строгович М.С. Сущность юридической ответственности // Советское государство и право. 1979. N 5. С. 72 — 73.
    «Правовая ответственность, — отмечает В.В. Меньшиков, — это признаваемая государством способность лица отдавать себе отчет в действиях, подлежащих правовому регулированию, а также претерпевать на себе меры государственно-принудительного воздействия в случае противоправного поведения» <3>.
    ———————————
    <3> Меньшиков В.В. К вопросу о соотношении моральной и юридической ответственности в социалистическом обществе // Проблемы правоведения: Сб. ст. Новосибирск, 1967. С. 43.
    По мнению В.С. Вепрева, «уголовно-процессуальная ответственность — это совокупность норм, регулирующих охранительно-обеспечительный механизм действия процессуальной ответственности и предусматривающих составы противоправного поведения в сфере уголовного процесса и уголовно-процессуальных нарушений, которые влекут за собой применение в порядке, установленном процедурно-процессуальными нормами, негативных последствий такого поведения» <4>.
    ———————————
    <4> Вепрев В.С. Основания уголовно-процессуальной ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2006. С. 13 — 14.
    Процессуальная ответственность всегда имеет своего адресата — это участник уголовного судопроизводства. В одном случае ответственность возлагается на вполне конкретного субъекта (ч. 8, 9 ст. 56, ч. 5 ст. 57 УПК РФ и др.), в другом законодатель адресует ее определенному кругу участников уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 11 УПК РФ). Не может быть ответственности бессубъектной. Даже если ответственность возлагается на множество лиц, законодатель либо конкретизирует их соответствующим перечнем, либо объединяет термином «участники уголовного судопроизводства», ограничивая круг субъектов причастностью к производству по уголовному делу.
    Позитивная ответственность оказывает воздействие на поведение всех правоспособных и дееспособных участников уголовного процесса на протяжении всего производства по уголовному делу. Н.И. Матузов отмечает, что «не только противоправные действия порождают ответственность. Напротив, как раз их отсутствие — свидетельство высокой сознательности и ответственности личности» <5>. Негативная ответственность реализуется только в случае нарушения норм уголовно-процессуального закона конкретным участником уголовного процесса.
    ———————————
    <5> Матузов Н.И. Указ. соч. С. 195.
    Традиционно в правовой науке юридическая ответственность дифференцируется на ответственность позитивную (перспективную) и негативную (ретроспективную). Позитивная ответственность характеризует поведение участника, его отношение к существующему правовому порядку. О ретроспективной ответственности речь идет в случае нарушения норм права, в результате чего субъект несет установленную законом негативную ответственность, подвергаясь мерам государственного воздействия.
    Возникновение юридической ответственности и ее воздействие на участника возможны лишь при наличии соответствующего основания. Н.А. Чечина и П.С. Элькинд отмечают, что фактическим основанием процессуальной ответственности может быть только правонарушение; ее юридическим основанием служат нормы процессуального права <6>.
    ———————————
    <6> См.: Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданско-процессуальной ответственности // Советское государство и право. 1973. N 9. С. 39 — 40.
    По нашему мнению, основание процессуальной ответственности определяется ее видом. Так, основанием позитивной ответственности является общественная потребность в предупреждении неправомерного процессуального поведения участника, создающего значительные помехи в осуществлении уголовного судопроизводства и причиняющего вред производству по делу. Воздействие позитивной ответственности на уголовно-процессуальную деятельность участников уголовного судопроизводства есть непрерывный процесс, необходимый для нормального функционирования всей правовой системы. Эффективность такого воздействия зависит от уровня правовой сознательности и желания участника осуществлять правомерное поведение в рамках уголовного процесса. А.С. Бондарев указывает, что «в основе позитивной юридической ответственности лежит социальная необходимость в правовом регулировании тех или иных видов положительных общественных отношений, выраженная законодателем в виде соответствующих этим потребностям регулятивных правовых норм, указывающих субъектам права образцы не только возможного, но и должного их поведения» <7>.
    ———————————
    <7> Бондарев А.С. Юридическая ответственность — исключительно позитивное свойство субъектов права // Правоведение. 2008. N 1. С. 133.
    Основание негативной ответственности представлено совокупностью двух фактов: свершившимся неправомерным деянием участника уголовного процесса и виной в нем конкретного участника. Например, в случае разглашения данных предварительного расследования свидетель несет уголовную ответственность по ст. 310 УК РФ, если он был об этом заранее предупрежден в установленном законом порядке. Основанием негативной ответственности являются факт разглашения свидетелем данных предварительного расследования и вина его в совершенном деянии. Если же вины участника (ошибка, добросовестное заблуждение и т.д.) в неправомерном поступке нет, то и основания для реализации негативной ответственности отсутствуют. С.С. Алексеев указывает, что «юридическая ответственность связана с виновным правонарушением, чем и объясняется возложение на правонарушителя обременения — наказания, штрафных и иных лишений и дополнительных обязанностей» <8>. По мнению Б.Т. Базылева, там, где нет вины, нет правонарушения, нет юридической ответственности, но правонарушитель «обязан восстановить нарушенное правовое положение потерпевшего (например, возместить материальный ущерб, принести публичное извинение и т.д.)» <9>.
    ———————————
    <8> Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 2. Свердловск, 1964; Он же. Проблемы теории права: Курс лекций: В 2 т. Свердловск, 1972 — 1973.
    <9> Базылев Б.Т. Основания юридической ответственности // Матер. науч. конф. юрид. ф-та Красноярского государственного университета. Красноярск, 1972. С. 8 — 9.
    Личное стремление человека к соблюдению процессуального порядка не имеет своего нормативного закрепления в уголовно-процессуальном законе, однако оно предполагаемо в правовом обществе. Поэтому негативная ответственность реализуется, когда соответствующими должностными лицами опровергнута презумпция невиновности участника процесса в конкретном противоправном деянии.
    В уголовном судопроизводстве имеет место и совокупная процессуальная ответственность его участников. Так, в случае невыполнения поручителем взятых на себя обязательств по контролю за правомерным процессуальным поведением подозреваемого (обвиняемого) на него может быть наложено денежное взыскание. С одной стороны, противоправное виновное поведение обвиняемого является основанием к изменению меры пресечения на более строгую в отношении этого лица. С другой стороны, факт противоправного деяния обвиняемого и вина поручителя в отсутствии должного процессуального контроля являются основанием для применения денежного взыскания в отношении поручителя. Таким образом, реализация процессуальной ответственности поручителя непосредственно связана с процессуальным поведением обвиняемого, к которому также применяются меры государственного принуждения.
    Поскольку правила, устанавливающие процедуру ответственности, нормативно закреплены, следует признать обоснованным существующее мнение о разграничении юридического и фактического оснований процессуальной ответственности <10>. Юридическим основанием ответственности является ее закрепление в нормах уголовно-процессуального закона, фактическим основанием — совершение неправомерного деяния в действительности.
    ———————————
    <10> См.: Вепрев В.С. Указ. соч. С. 15 — 20.
    В.С. Вепрев определяет фактическое основание уголовно-процессуальной ответственности как совершение субъектом (участником уголовного судопроизводства) противоправного деяния (или системы действий), влекущего наступление вредных последствий, связанного с неисполнением или ненадлежащим исполнением правовых обязанностей, злоупотреблением субъективными правами и выходом за допустимые пределы усмотрения правоприменителями, не обусловленное ошибочным применением уголовно-процессуального закона <11>.
    ———————————
    <11> Там же. С. 16.
    Процессуальные права и обязанности участников располагаются в одной плоскости правового регулирования, заполняя все ее пространство: там, где заканчиваются обязанности, начинаются права, и наоборот; все иные процессуальные компоненты располагаются в иных плоскостях процессуальной реальности. Соответственно, неправомерное поведение участника в ходе производства по уголовному делу выражается либо в нарушении им пределов процессуального права лица (его вида и (или) меры) (например, использование следователем своих служебных полномочий вопреки интересам расследования уголовного дела, совершенное из корыстной или иной личной заинтересованности и в результате существенно нарушившее права и законные интересы участников уголовного процесса, влечет уголовную ответственность этого следователя по ст. 285 УК РФ), либо в неисполнении возложенных на него процессуальных обязанностей (невыполнение активной обязанности) или нарушении им установленного процессуального запрета (невыполнение пассивной обязанности).
    Таким образом, все факты неправомерного поведения участника охватываются либо первым, либо вторым обстоятельством. «Думается, что свобода и ответственность в равной мере характерны для права и для обязанности личности… Следовательно, праву, как и обязанности, в равной мере присуща ответственность личности за ненадлежащее его использование» <12>.
    ———————————
    <12> Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М., 2008. С. 252 — 253.
    В.С. Вепрев выделяет еще одно фактическое основание процессуальной ответственности — «принятие решения посредством усмотрения, но с выходом за пределы его свободы, что приводит к принятию неправосудных решений, приговоров» <13>. С данной позицией трудно согласиться. Усмотрение участника предполагает возможность действовать (принимать решения) по собственному желанию, однако указанная процессуальная свобода субъекта имеет четкие правовые границы (пределы), что в особенности характерно для публичных отраслей права, к которым и относится уголовное судопроизводство. В пределах этих границ субъект имеет право на собственное усмотрение. С данным правом корреспондирует процессуальная обязанность не выходить за обозначенные законодателем пределы, в противном случае возникает основание для реализации процессуальной ответственности. Соответственно, такая форма, как «принятие решения посредством усмотрения, но с выходом за пределы его свободы», поглощается одним из двух видов оснований наступления ответственности — нарушением пределов права либо неисполнением обязанности.
    ———————————
    <13> Вепрев В.С. Указ. соч. С. 16.
    Процессуальная ответственность — это процессуальное бремя, которое налагается на участника в результате совершенного им противоправного деяния, и это бремя имеет различные формы выражения:
    психологические переживания и страдания участника, являющиеся результатом общественного осуждения его неправомерных действий. Факт возбуждения уголовного дела за дачу заведомо ложных показаний в числе иных последствий влечет публичное порицание этих действий участника со стороны общества, государства. Кроме того, реализация в отношении участника уголовного судопроизводства мер ответственности негативно характеризует субъекта в глазах следователя, дознавателя и суда и, как правило, оказывает влияние на дальнейшие процессуальные решения должностных лиц, принимаемые в отношении этого участника (избрание в ходе предварительного расследования более строгой меры пресечения, назначение судом более строгой меры или вида наказания и т.д.);
    имущественные лишения. Результатом неправомерного поведения обвиняемого может стать наложение денежного взыскания как на самого нарушителя, так и на иных участников производства по делу (поручитель, лицо, осуществляющее присмотр за несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым, и др.). Помимо денежной формы предметом такого взыскания может быть и недвижимое имущество, и ценности, и допущенные к публичному обращению в Российской Федерации акции и облигации (ч. 1 ст. 106 УПК РФ);
    ограничение или лишение свободы передвижения и личной неприкосновенности участника уголовного судопроизводства (заключение под стражу, домашний арест, удаление из зала судебного заседания при нарушении порядка в судебном заседании и др.).
    Позитивная ответственность предполагает постоянное психическое (моральное) принуждение извне, поскольку любая свобода и самостоятельность в выборе поведения участника ограничивается со стороны общества (государства) оценкой деятельности, которая, по мнению общества, охватывается понятиями «негативная», «незаконная», «противоправная», сопровождается общественным осуждением и порицанием. Как бы человек ни был свободен в своем выборе, он всегда имеет в виду наличие запретов правового характера и (или) общественной значимости.
    Эта ответственность характеризуется сочетанием доверия и риска со стороны государства. Устанавливая принцип презумпции невиновности, государство демонстрирует убежденность в честности, добросовестности, искренности участников уголовного судопроизводства, показывает основанное на данном принципе отношение к субъектам процесса, в то же время государство допускает вероятность неблагоприятного процессуального поведения, отличного от ожидаемого правомерного, со стороны участника. Если неправомерное поведение все же реализуется, то соответствующая негативная ответственность, закрепленная в нормах уголовно-процессуального законодательства, обращается к исполнению.
    Негативная ответственность в отличие от позитивной охватывает весь диапазон принуждения: психическое, физическое и (или) имущественное.
    С.Н. Братусь отмечал, что «ответственность — это не обязанность претерпевания последствий, проистекающих из правонарушения, а самое их претерпевание в состоянии принуждения независимо от того, какие последствия наступают — будь то исполнение новых обязанностей, поражающих имущественные и личные блага обязанного лица, или только исполнение ранее существовавшей обязанности» <14>.
    ———————————
    <14> Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). М., 1976. С. 102.
    Период претерпевания участником процесса бремени ответственности различается и по продолжительности его воздействия. Это может быть единовременное однократное воздействие на участника, например денежное взыскание, либо продолжительное воздействие, предполагающее некоторый временной промежуток между началом реализации процессуальной ответственности и ее окончанием, например заключение лица под стражу.
    Характерной чертой института ответственности является его обеспечение мерами государственного принуждения, т.е. таким публичным воздействием на участника процесса, которое, как правило, не согласовывается с желаниями и потребностями субъекта и не предполагает для него альтернативы собственного процессуального поведения. Н.В. Ткачева отмечает, что «если мера затрагивает правовой статус гражданина, то она должна считаться принуждением независимо от отношения к ней субъекта, к которому она применяется, оснований и целей ее использования» <15>.
    ———————————
    <15> Ткачева Н.В. Соотношение понимания уголовно-процессуального принуждения в XIX — XXI вв. // Матер. Междунар. науч. конф., посвященной 160-летней годовщине со дня рождения проф. И.Я. Фойницкого, «Стратегии уголовного судопроизводства». 11 — 12 окт. 2007 г. (Санкт-Петербург). М., 2008.
    Государственное принуждение не следует рассматривать ни как основание процессуальной ответственности, ни как ее содержание.
    Во-первых, принуждение — это способ или метод воздействия на определенные элементы процессуальной системы (в нашем случае — на правовой статус участника уголовного судопроизводства) в целях эффективного решения конкретной процессуальной задачи. Принудительный характер процессуальной ответственности означает возможность государства в лице должностных лиц и органов применить соответствующие меры процессуального воздействия в целях обеспечения должного правомерного поведения со стороны участников уголовного процесса. Такой характер означает обязанность виновного участника процесса претерпеть процессуальные лишения и ограничения, связанные с применением к нему мер ответственности.
    Во-вторых, государственное принуждение является гарантией института процессуальной ответственности. Позитивная ответственность предполагает осознание участником возможности наступления негативных последствий в случае совершения им неправомерных действий, что способствует осуществлению этим субъектом правомерного поведения и обеспечивает надлежащее производство по уголовному делу. Указанный вид ответственности обеспечивает охрану прав и интересов участников уголовного судопроизводства вне зависимости от их нарушения. При негативной ответственности государственное принуждение гарантирует защиту прав участников уголовного судопроизводства в случае наличия факта их нарушения.
    Процессуальная ответственность всегда обеспечивается государственным принуждением, однако государственное принуждение не всегда предполагает реализацию процессуальной ответственности. Осмотр, производство судебно-бухгалтерской экспертизы, освидетельствование лица и т.д. — это действия, которые не всегда являются желательными для участника процесса и в случае необходимости имеют принудительный характер, однако они не являются мерами процессуальной ответственности. Речь идет о принуждении участника к исполнению процессуальной обязанности. О.Э. Лейст отмечает, что «государственное принуждение — это более широкое явление, оно может осуществляться и без применения санкции» <16>.
    ———————————
    <16> Лейст О.Э. Санкции в советском праве. М., 1962. С. 24.
    Следует согласиться с мнением Н.В. Ткачевой, которая указывает, что уголовно-процессуальное принуждение является следствием противоречия (конфликта) между волей органа судопроизводства и волей участника уголовного судопроизводства. «Цель такого принуждения — подчинить участника уголовного судопроизводства уголовно-процессуальному закону, а также принудительным путем снять складывающееся противоречие и обеспечить нормальные условия судопроизводства. Осуществляя принуждение, органы уголовного судопроизводства ставят своей задачей так повлиять на ум, сознание, волю, чувства и настрой участника уголовного судопроизводства, чтобы он осознал как справедливость примененных к нему принудительных мер, так и необходимость ожидаемого от него уголовно-процессуального поведения» <17>.
    ———————————
    <17> Ткачева Н.В. Указ. соч.
    Если позитивная ответственность не достигла своей цели и участник процесса совершил противоправное деяние, появляется основание для реализации в отношении его негативной ответственности. Речь не идет о трансформации одного вида ответственности в другой. Воздействие позитивной ответственности в этом случае не прекращается, и в течение некоторого периода оба вида ответственности оказывают правовое влияние на процессуальный статус участника. Реализация негативной ответственности оканчивается выполнением задачи по защите нарушенных процессуальных прав, после чего имеет место только позитивная ответственность.
    Таким образом, утверждение о том, что позитивная ответственность есть первичная категория, а негативная ответственность — категория вторичная (или производная), является не совсем верным. Правильнее сказать, что позитивная ответственность — это категория постоянная, а негативная ответственность — категория временная (периодичная), обусловленная неправомерным поведением участника процесса. Значимость этих двух видов ответственности не может сравниваться, поскольку цели их реализации различны. Если позитивная ответственность достигает своей цели и участник уголовного судопроизводства надлежащим образом выполнил свои процессуальные обязанности, то не возникает оснований для реализации негативной ответственности.
    Оба вида ответственности оказывают взаимное влияние друг на друга. Реализация негативной ответственности содействует цели, преследуемой позитивной ответственностью и после претерпевания участником соответствующего бремени, укрепляет правовую сознательность субъекта и его чувство ответственности за свои процессуальные поступки в будущем.
    Содержание позитивной ответственности составляет совокупность двух аспектов: 1) осознание участником вида и размера негативной ответственности, которая наступит в случае совершения им неправомерного деяния; 2) наличие психологических, моральных качеств и личностных ценностей, которыми руководствуется участник уголовного процесса, определяя собственное процессуальное поведение. Эта совокупность и определяет процессуальное поведение конкретного участника уголовного судопроизводства и определенной процессуальной ситуации.
    А.С. Бондарев отмечает, что «юридическая ответственность — это правовое свойство (качество) самого субъекта права, содержательно выраженное в знаниях им своих статусных правовых обязанностей, умении распознавать момент их конкретного возникновения в процессе своей правовой жизни, осмыслении ценности их для собственных и общественных интересов, положительной эмоционально-чувственной оценки и волевого воплощения их в своем правомерном поведении. С исчезновением субъекта права исчезает и его юридическая ответственность… юридическая ответственность есть «живое» правовое явление. «Живет» оно в двух ипостасях: с одной стороны, в указанных выше психических правовых явлениях субъектов права (внутренняя, внешне невидимая сторона юридической ответственности), а с другой — в их правомерном поведении, обусловленном и направляемом этими психическими правовыми явлениями (внешняя, видимая сторона юридической ответственности)» <18>.
    ———————————
    <18> Бондарев А.С. Указ. соч. С. 133 — 144.
    Из всего изложенного можно сделать следующие выводы.
    1. Процессуальная ответственность всегда имеет своего адресата — это участник уголовного судопроизводства. Позитивная ответственность оказывает воздействие на поведение всех правоспособных и дееспособных участников уголовного процесса на протяжении всего производства по уголовному делу. Негативная ответственность реализуется только в случае нарушения норм уголовно-процессуального закона конкретным участником уголовного процесса.
    2. Основание процессуальной ответственности определяется ее видом. Так, основанием позитивной ответственности является общественная потребность в предупреждении неправомерного процессуального поведения участника, создающего значительные помехи в осуществлении уголовного судопроизводства и причиняющего вред производству по делу. Основание негативной ответственности представлено совокупностью двух фактов: свершившимся неправомерным деянием участника уголовного процесса и виной конкретного участника в случившемся.
    3. Содержанием процессуальной ответственности является процессуальное бремя, которое налагается на участника в результате совершенного им противоправного деяния.
    4. Характерной чертой института ответственности является его обеспечение мерами государственного принуждения, т.е. таким публичным воздействием на участника процесса, которое, как правило, не согласовывается с желаниями и потребностями субъекта и не предполагает для него альтернативы собственного процессуального поведения. Государственное принуждение следует рассматривать как способ или метод воздействия на определенные элементы процессуальной системы (в нашем случае — на правовой статус участника уголовного судопроизводства) в целях эффективного решения конкретной процессуальной задачи и как гарантию института процессуальной ответственности.

    Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовный процесс, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *