Статья 169 ГК

  • автор:

Комментируемая статья посвящена так называемым антисоциальным сделкам, основополагающим признаком которых является цель, заведомо противная основам правопорядка или нравственности.

В связи со сложностью квалификации этой статьи ее положения были предметом рассмотрения высших судебных органов РФ.

Так, в п. 85 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указано следующее.

«Согласно статье 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Для применения статьи 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.»

В п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 08.06.2004 N 226-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества «Уфимский нефтеперерабатывающий завод» на нарушение конституционных прав и свобод статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзацем третьим пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации «О налоговых органах Российской Федерации» было отмечено следующее.

«Статья 169 ГК Российской Федерации особо выделяет опасную для общества группу недействительных сделок — так называемые антисоциальные сделки, противоречащие основам правопорядка и нравственности, признает такие сделки ничтожными и определяет последствия их недействительности: при наличии умысла у обеих сторон такой сделки — в случае ее исполнения обеими сторонами — в доход Российской Федерации взыскивается все полученное по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного; при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

Понятия «основы правопорядка» и «нравственность», как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит — заведомо и очевидно для участников гражданского оборота — основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий».

Таким образом, последствия недействительности сделки в данном случае могут быть самыми разнообразными.

Статья 169 Гражданского кодекса РФ «Недействительность сделки, противной основам правопорядка и нравственности» долгое время оставалась практически неиспользуемой при рассмотрении споров о признании сделок недействительными. Количество предъявленных исков, основанных на указанной норме права, было весьма невелико, а число удовлетворенных из них и вовсе исчислялось единицами. За период с 1995 по 2007 год количество арбитражных дел, в которых имеется упоминание 169 статьи, составляет немногим более 800.

Ситуация начала меняться в последние годы, число случаев признания сделок недействительными как совершенных с целью, противной основам правопорядка и нравственности, заметно увеличилось, в связи с чем существенно возрос и интерес к данной теме. Причиной такого поворота событий, без сомнения, явилось обозначение Конституционным судом РФ того, что цели налогоплательщиков, преследующие необоснованное уменьшение налогового бремени, являются по своей сути антисоциальными и заведомо противоречат основам правопорядка и нравственности. Возможность признания сделок недействительными при отсутствии формальных нарушений требований законодательства только при выявлении цели уклонения от уплаты налогов значительно упростило задачу налоговых органов, которые ранее были вынуждены искать основания для признания каждой из сделок в рамках одной цепочки притворной, мнимой, либо не соответствующей требованиям закона.

Однако рассмотрение практики использования категорий правопорядка и нравственности в налоговых спорах не является предметом настоящего исследования. В данной статье автором предпринята попытка проанализировать случаи применения указанных правовых категорий при рассмотрении споров, лежащих в области корпоративного права.

Поговорим о понятиях

Необходимо отметить, что после принятия Конституционным судом определения от 08 июня 2004 г. № 226-О случаи признания сделок недействительными по рассматриваемому основанию в спорах с налоговыми органами стали встречаться достаточно регулярно, однако, в иных категориях споров данная норма применяется все еще крайне редко.

Сложность применения данного основания для признания сделки недействительной обусловлена, прежде всего, неопределенностью правовых категорий правопорядка и нравственности, имеющих определяющее значение для использования ст. 169 ГК РФ. Указанные категории, как, впрочем, и категории «разумности», «добросовестности», «справедливости», «обычной хозяйственной деятельности», «общих начал и смысла гражданского законодательства» и т.д., являются категориями оценочными и наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика. Правоприменительная практика при этом как раз испытывает существенные затруднения данном вопросе. Отказывая в иске судебные инстанции в большинстве случаев основывают свои решения на том, что истцами не указано какие же именно основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве общества могли нарушить стороны. Сами же судебные органы при этом достаточно редко предпринимают попытки раскрыть в своих решениях содержание категорий «правопорядка» и «нравственности». Вот некоторые из имеющихся определений:

«По смыслу ст. 169 ГК РФ к основам правопорядка относится охраняемая законодательством сфера публичных интересов, функционирование которой не должно нарушаться гражданско-правовой сделкой».

«Основы правопорядка — это установленные государством основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве общества, направленные на соблюдение и уважение такого устройства, обеспечение соблюдения правовых предписаний и защиту прав и свобод граждан».

«Положения об основах правопорядка в Российской Федерации содержатся в нормах Уголовного кодекса Российской Федерации».

«Основы правопорядка следует рассматривать как установленные государством основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве Общества, направленные на соблюдение и уважение такого устройства, обеспечение правовых предписаний и защиту основных прав и свобод граждан, притом что понятие «публичный порядок» (синоним термина «основы правопорядка») не совпадает с содержанием национального российского законодательства».

Как видно, сказать, что данные арбитражными судами разъяснения внесли большую определенность относительно содержания рассматриваемых категорий, достаточно сложно. Разъяснений понятия «основ нравственности» в судебной практике отсутствуют.

Не менее важное значение при рассмотрении подобных дел имеет также цель сделки, являющейся предметом спора, которая согласно ст. 169 ГК РФ, для признания такой сделки недействительной должна противоречить публичным интересам, общественному, экономическому и социальному устройству общества. В настоящее время единственная цель, в отношении которой существует устоявшаяся практика признания ее противной основам правопорядка, является все та же цель уклонения от уплаты налогов. Каких-либо определенных критериев признания таковыми других целей судебной практикой пока не выработано. Более того, судебные инстанции достаточно непоследовательны в данном вопросе, и зачастую занимают противоположные позиции при рассмотрении аналогичных дел, а иногда даже при рассмотрении одного и того же дела.

Так, например, ФАС Московского округа, рассмотрев в порядке кассационного производства дело по иску Департамента имущества г. Москвы к ООО «Рекманол» и МП РЭУ-5 ЦАО ТУ «Хамовники» о признании недействительной сделки купли-продажи нежилого здания по цене почти в 20 раз ниже рыночной, направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав на то, что при новом рассмотрении дела суду надлежит исследовать вопрос о совершении сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Затем, при повторном пересмотре того же дела тот же ФАС Московского округа указал на отсутствие в действиях сторон каких-либо нарушений основ правопорядка.

Похожая ситуация наблюдается и при рассмотрении исков, связанных с отчуждением имущества, о чем будет сказано ниже.

Итак, мы видим, что определение квалифицирующих признаков сделок, совершенных с целью противной основам правопорядка и нравственности, совершенно неоднозначно, в связи с чем представляется необходимым рассмотреть наиболее характерные категории корпоративных споров, в которых применяется указанная норма права, а также выносимые по ним решения.

Сложившаяся арбитражная практика

  1. 1. Случаи, когда использование ст. 169 ГК РФ в корпоративных спорах является на наш взгляд наиболее оправданным, связаны с противостоянием акционеров рейдерским захватам и оспариванием последствий таких захватов.

В отношении одного из предприятий проводилась классическая схема завладения привлекательными активами компании путем скупки контрольного пакета акций, избрания нового генерального директора и продажи объектов недвижимости аффилированным структурам. Попытка признать указанные сделки ничтожными, как совершенные с целью, противоречащей основам правопорядка, была неплохой идеей и даже увенчалась успехом в первой и апелляционной инстанции. Основная ошибка, по мнению автора, состояла в том, что истцы в исковом заявлении просили признать недействительными только сделки по скупке акций вне их связи с последующим отчуждением имущества. Естественно, сами по себе сделки по покупке контрольного пакета акций акционерного общества для получения над ним контроля не могут рассматриваться как совершенные с умыслом, направленным против основ правопорядка, установленного ГК РФ и Законом в сфере осуществления предпринимательской деятельности, на что и было указано судом кассационной инстанции.

2. Еще одна категория корпоративных конфликтов, в которых истцы основывают свои требования на 169 статье ГК РФ, объединяет в себе споры, связанные с отчуждением имущества.

Отчуждение имущества как сделку, совершенную с целью противной основам правопорядка и нравственности, чаще всего пытаются оспорить в следующих случаях:

  1. при продаже имущества по цене, в несколько раз ниже его рыночной стоимости;
  2. при безвозмездном отчуждении имущества;
  3. при внесении имущества в уставный капитал дочернего общества;
  4. при отчуждении имущества незадолго до возбуждения дела о банкротстве.

Иски в данном случае подаются либо акционерами, либо кредиторами лица, которое производит такое отчуждение.

Очевидно, в подобных случаях высока вероятность нарушения прав и законных интересов акционеров и кредиторов юридического лица. Первые терпят убытки в результате снижения рыночной стоимости принадлежащих им акций, вторые рискуют не получить исполнение по своим обязательствам. Однако вопрос о том, является ли нарушение прав этих лиц в данном случае нарушением установленного правопорядка, представляется весьма спорным. Судебная практика также не содержит однозначного ответа на него. В некоторых случаях такие действия общества рассматриваются судами как посягающие на публичные интересы, в других случаях — как вполне допустимые и не являющиеся основанием для признания оспариваемой сделки ничтожной на основании ст. 169 ГК РФ.

По нашему мнению, в данной категории споров применять норму о сделке, противной основам нравственности и правопорядка следует с особой осторожностью. В данном случае может быть достаточно проблематично определить грань, где суд перестает защищать публичный интерес и переходит на сторону частного интереса третьего лица, не являющегося стороной в сделке. При этом норма статьи 169 ГК РФ имеет своей целью защиту именно публичного интереса, поэтому не подлежит применению в целях восстановления нарушенных прав третьих лиц. Убыточность сделок, ухудшение показателей финансово-хозяйственной деятельности компании не должно являться предметом рассмотрения по искам на основании ст. 169 ГК РФ.

3. Преднамеренное банкротство. В то же время вполне логичным представляется использование категорий публичного порядка при оспаривании сделок, заключенных с целью намеренного увеличения кредиторской задолженности, влекущего впоследствии несостоятельность общества. Преднамеренное банкротство посягает на общественные интересы и является составом предусмотренного ст. 196 УК РФ преступления, чем и руководствовался суд первой инстанции при признании сделки недействительной. Однако решение было отменено в связи с тем, что факт возбуждения уголовного дела не является доказательством ничтожности сделки по ст. 169 Гражданского кодекса РФ; истцом в порядке ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказан умысел на совершение сделок с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности; при заключении сделок стороны не преследовали цель нарушить публичные интересы. Представляется, что постановление апелляционной инстанции могло быть иным в случае, если бы к моменту его вынесения имелся обвинительный приговор суда общей юрисдикции по делу о преднамеренном банкротстве.

Необходимо отметить, что рассматриваемая нами статья 169 ГК сконструирована таким образом, что не содержит в качестве квалифицирующего признака обязательность нарушения при совершении сделки требований законодательства. Это означает, что для признания сделки недействительной в данном случае не требуется, чтобы она нарушала какие-либо правовые нормы, достаточно лишь чтобы цель совершенной сделки противоречила основам конституционного строя, нарушала права и свободы человека и гражданина, угрожала обороноспособности, безопасности и экономической системе государства.

4. Немного иной характер имеет использование категории правопорядка и нравственности в спорах о признании недействительным выпуска ценных бумаг.

Основу для такого иска составляет ст. 51 ФЗ «О рынке ценных бумаг», предусматривающая, что выпуск ценных бумаг может быть признан недействительным в случае, если недобросовестная эмиссия повлекла за собой заблуждение владельцев, имеющее существенное значение, либо в случае, если цели эмиссии противоречат основам правопорядка и нравственности.

Здесь цели эмиссии, противоречащие основам правопорядка и нравственности, имеют субсидиарное значение, т.е. выпуск ценных бумаг не может быть признан недействительным лишь при наличии указанной цели. Необходимо также, чтобы сама эмиссия обладала признаком недобросовестности, т.е. чтобы в ходе ее проведения были допущены нарушения установленной законом процедуры.

В то же время нарушения, допущенные при эмиссии ЦБ, выразившиеся в предоставлении неполной или недостоверной информации, сами по себе не преследуют цели, противные основам правопорядка и нравственности, и, следовательно, при отсутствии существенного заблуждения владельцев ЦБ, основания для признания выпуска ЦБ недействительным отсутствуют.

Антисоциальная направленность эмиссии при отсутствии заблуждения владельцев акций является обязательным предметом доказывания при предъявлении исков о признании выпуска ЦБ недействительным.

Необходимо отметить также, что чаще всего нарушение основ правопорядка при осуществлении эмиссии ценных бумаг, связывается правоприменителем все-таки с грубыми нарушениями законодательства (в отличие от сделок, для признания недействительными которых по рассматриваемому основанию нарушений требований законодательства не требуется).

Почему суды отказывают в удовлетворении исков

Приведенная выше арбитражная практика, а также иные проанализированные дела, относящиеся к категории корпоративных споров, позволяют выделить несколько ключевых аргументов, которые кладутся судом в основу мотивированного решения при отказе в иске:

  1. Не доказано нарушение основ правопорядка и нравственности
  2. Не доказан умысел хотя бы одной из сторон на совершение сделки с целью, противной основам правопорядка или нравственности
  3. Истец не является лицом, имеющим право требовать признания сделки недействительной по указанному основанию

Неопределенность правовых категорий правопорядка и нравственности, а также отсутствие их единообразного толкования судебными органами, очевидно, делает процесс доказывания по таким искам достаточно сложным, что и приводит к вынесению судами решений об отказе в иске по первым двум основаниям. Они то и составляют основу большинства отказных решений. Арбитражные суды хотят видеть в исках указание на конкретные основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве общества, которые стремились нарушить стороны оспариваемой сделки, а также подробное обоснование того, какую цель в действительности хотели достигнуть стороны, совершая соответствующую сделку, и почему эта цель не соответствует основам правопорядка и нравственности.

Отсутствие у лица права требовать признания сделки по рассматриваемому основанию обосновывается судами следующим образом:

Отказывая конкурсному кредитору общества в иске о признании недействительной сделки по внесению указанным обществом недвижимого имущества в уставный капитал другого лица, совершенной в течение 2 лет, предшествующих подаче заявления о банкротстве, а, следовательно, фактически направленной на вывод активов в преддверии банкротства, ФАС Московского округа мотивировал свое решение тем, что истец не доказал, какие его права и законные интересы были нарушены заключением оспариваемого договора, какие неблагоприятные последствия повлекла для него оспариваемая сделка, какие его права должен восстановить суд, Истец не пояснил, каким образом констатация ничтожности договора смогла бы привести к восстановлению его прав, учитывая, что последствием признания сделки недействительной на основании ст. 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, указанной истцом в качестве основания иска, является взыскание всего полученного по такой сделке в доход государства.

В другом случае компания обратилась с иском к обществу, акционером которого она является, с иском о признании совершенной обществом сделки недействительной как имеющей цель, противную основам правопорядка и нравственности, поскольку указанная сделка, по мнению истца, была не выгодной для общества, в результате чего страдала эффективность всей производственно-экономической деятельности общества. Судебные инстанции в иске компании отказали по мотиву того, что компания не является заинтересованным лицом, которое вправе требовать признания сделки недействительной. Отсутствие заинтересованности объяснялось тем, что при рассмотрении дела не были представлены доказательства, подтверждающие права и законные интересы акционера.

Еще в одном случае суд отказал в удовлетворении иска на том основании, что, по мнению суда, акционеры вправе предъявлять иски о признании недействительными только тех сделок, заключенных акционерными обществами, которые нарушают порядок заключения крупных сделок и сделок, в которых имеется заинтересованность. Отказывая в иске о признании недействительной ничтожной сделки по данному основанию, суд фактически пришел к выводу, что акционеры не являются заинтересованными лицами, обладающими в соответствии с пунктом 2 статьи 166 ГК РФ правом заявлять требования о применении последствий ничтожных сделок.

Когда суд признает акционеров лицами, имеющими ограниченные права по оспариванию сделок, совершенных акционерными обществами объясняется целями недопущения необоснованного вмешательства акционеров в хозяйственную и экономическую деятельность акционерных обществ. Однако данный подход не может быть признан обоснованным, поскольку сделки, предусмотренные ст. 169 ГК РФ являются ничтожными, а не оспоримыми, а, следовательно, иск может быть подан любым заинтересованным лицом. Что касается вывода об отсутствии заинтересованности акционера в применении последствий недействительности сделки в соответствии со ст. 169 ГК РФ, то здесь должен применяться индивидуальный подход, поскольку обращение в доход государства всего полученного по сделке не всегда применяется в качестве последствия недействительности таких сделок. Последствием может стать также односторонняя реституция, в случае если умысел на совершение сделки с целью, противной основам нравственности и правопорядка был у другой стороны сделки. Кроме того, совершенная сделка может в будущем иметь гораздо худшие последствия для акционера, чем обращение всего полученного по сделке в доход государства, таким образом, акционер в данном случае будет иметь прямой интерес признать такую сделку недействительной и не допустить наступление негативных последствий.

Условия применения рассматриваемых норм

Все изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что суды достаточно редко решаются применять в качестве основания недействительности сделки статью 169 Гражданского Кодекса РФ. Несколько большие шансы признать сделку недействительной, как совершенную с целью противной основам правопорядка и нравственности, появляются в случае, если имеется вступивший в силу приговора суда, установивший виновность какой-либо из сторон сделки в противоправном поведении, выразившемся в заключении такой сделки. Так, обычная сделка купли-продажи, совершенная с нарушением требований законодательства (продажа имущества, принадлежащего предприятию на праве хозяйственного ведения без согласия собственника) была признана недействительной как противная основам правопорядка и нравственности при наличии приговора суда, установившего вину представителя одной из сторон в совершении преступления (халатность, злоупотребление полномочиями).

Однако возбуждение уголовного дела в связи с совершением сделки отнюдь не является гарантией признания ее недействительной по рассматриваемому в настоящей статье основанию. Так, при рассмотрении арбитражным судом спора о признании недействительным на основании ст. 169 ГК РФ кредитного договора при наличии возбужденного уголовного дела по факту хищения денежных средств, судом цели противной основам правопорядка и нравственности усмотрено не было.

В другом деле арбитражный суд обосновал отказ в иске при наличии возбужденного уголовного дела по следующим основаниям: «Доводы заявителя о том, что виновная продажа ответчиком ему фальшивых векселей является сделкой, противоречащей основам правопорядка и нравственности, поскольку якобы она нарушает гражданский оборот и ведет к необоснованному причинению вреда заявителю со ссылкой на то, что факт передачи ему ответчиком фальшивых векселей был установлен заключением эксперта от 12.05.2004 N 2087э экспертно-криминалистического центра МВД РФ, а также открытием в отношении генерального директора ответчика уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, не могут быть приняты судебной коллегией в качестве оснований для удовлетворения иска по заявленным истцом основаниям, поскольку основы правопорядка следует рассматривать как установленные государством основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве Общества, направленные на соблюдение и уважение такого устройства, обеспечение правовых предписаний и защиту основных прав и свобод граждан, притом что понятие «публичный порядок» (синоним термина «основы правопорядка») не совпадает с содержанием национального российского законодательства. В данном конкретном случае суд, по мнению коллегии, правомерно указал на то, что истец не был лишен избрать другой способ защиты права».

В целом же позиция судебных органов в отношении сделок, имеющих такие противоправные цели как мошенничество, хищение, сводится к тому, что судом не может быть дана надлежащая оценка таким обстоятельствам в процессе рассмотрения дела в рамках арбитражного производства. Указанные факты могут быть приняты судом во внимание как доказательства умысла сторон сделки только при наличии вступившего в силу обвинительного приговора.

В заключение хотелось бы отметить следующее. Механизм признания недействительной сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности, является эффективным инструментом защиты основ конституционного строя государства, обеспечивающим как публичные, так и частные интересы, составляющие основу правопорядка. Частный интерес в данном случае понимается не как интерес конкретного лица, а как гарантирующиеся Конституцией и законодательством РФ частные интересы граждан и юридических лиц, в противовес интересам государственным.

Указанный механизм имеет большой потенциал для применения не только в налоговых, но также в иных категориях споров, в т.ч. корпоративных. Рассматриваемая норма, на наш взгляд, могла бы более широко использоваться в спорах, вытекающих из недружественных поглощений и корпоративных войн, а также в спорах об ограничении конкуренции.

Описанные в настоящей статье проблемы, очевидно, не могут быть разрешены путем дополнительного нормативного регулирования, поскольку описать все возможные случаи, когда цель совершенной сторонами сделки будет противоречить основам правопорядка и нравственности, не представляется возможным, да и вероятно не целесообразно. Критерии и подходы к применению правовых категорий нравственности и правопорядка должны быть выработаны судебной практикой.

Коллеги, хотелось бы обсудить, насколько это возможно, в формате блога, довольно интересный вопрос о том, как соотносятся между собой статья 169 ГК РФ и сочетание норм пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ.

Законодатель объективно не в состоянии предвидеть и регламентировать все возможные случаи поведения сторон, с тем, чтобы установить необходимое справедливое регулирование для каждого мыслимого случая. Что неизбежно сталкивает общество с такими ситуациями, когда стороны совершают какие-либо деяния, запрет на совершение которых прямо не был установлен в законе, но очевидно, что любой справедливо и честно мыслящий человек не стал бы совершать аналогичного деяния, предвидя его противоправный характер.

Выходом из этой ситуации является наделение суда правом действовать по своему усмотрению через такие оценочные понятия как добросовестность, разумность, справедливость и т.д.

Одной из норм в Гражданском кодексе РФ, содержащей такую дискрецию, является статья 169 ГК РФ, согласно которой «сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом».

Однако анализ практики применения статьи 169 ГК РФ, свидетельствует о её неэффективности, в связи с чем возникла потребность написания настоящей публикации.

1. Применение статьи 168 ГК РФ в ситуации отсутствия прямого нормативного запрета

При буквальном толковании положений пунктов 1 и 2 статьи 168 ГК РФ складывается впечатление, что речь идет о недействительности сделок, которые нарушают требования закона или иного правового акта. С той лишь разницей, что пункт 1 применяется в случае нарушения прав стороны оспариваемой сделки и применяется годичный срок исковой давности, а пункт 2 применяется в случае, если эти нарушения посягают на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц и применяется трехгодичный срок исковой давности.

Таким образом, можно сделать вывод что сделка, совершенная в нарушение закона или иного правового акта, нарушающая права одной из сторон, должна быть оспорена ей в течение одного года с момента начала исполнения такой сделки, а в противном случае такая сделка получит легитимацию, не смотря на то, что такой стороной может быть потребитель, который и не должен знать, что ему необходимо в течение одного года с момента начала исполнения обязательств оспаривать те или иные условия сделки, которые противоречат требованиям закона (например, правило о договорной подсудности не по месту жительства потребителя или одностороннее изменение банком условий кредитного договора с потребителем).

Очевидно, что такой подход к положениям пункта 1 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ привел бы к грубому противоречию цели установления императивных норм, легитимируя незаконные сделки и необоснованно ограничивая сроки исковой давности на признание их недействительными и применение последствий недействительности.

Вместе с тем, из системного толкования статьи 168 ГК РФ и пунктов 75 и 76 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» можно сделать вывод, что сделка, нарушающая императивные требования (явно выраженный запрет) закона или иного правового акта, признается ничтожной (срок исковой давности составляет 3 года), независимо от того, посягает ли она на частные интересы стороны договора, или публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц.

Несомненно, остаётся не менее актуальным для российского правопорядка вопрос о том, должны ли вообще правила о сроках исковой давности применяться к ничтожным сделкам, но исследование этого вопроса не является предметом этого обсуждения.

Таким образом, анализ статьи 168 ГК РФ наводит на мысль о том, что указанная статья Гражданского кодекса РФ не содержит возможности применения её для оспаривания сделки, в ситуации отсутствия конкретной нормы, требованиям которой такая сделка не соответствует.

Приведенный подход также подтверждается позицией Верховного Суда РФ, отраженной в пункте 8 Обзора судебной практики № 1 (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2017) «между тем ст. 168 ГК РФ содержит лишь общие положения отнесения сделки, не соответствующей требованиям закона, к ничтожной. Ограничившись формальной ссылкой на приведенную выше норму Гражданского кодекса Российской Федерации, суд не привел в решении, какие именно положения действующего законодательства нарушают заключенные в обеспечение кредитного договора договоры залога, что позволило бы сделать вывод об их ничтожности».

Правда необходимо отметить существование иной позиции, которая была изложена в пункте 74 Постановления Пленума Верховного Суда от 23.06.2015 г. № 25. Верховный Суд РФ допускает или возможно допускал до 2017 года применение положений статьи 168 ГК РФ к ситуации, когда сделка противоречит не конкретной норме закона, а существу законодательного регулирования.

2. Применение сочетания норм пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ

В силу того, что применение статьи 168 ГК РФ в целях борьбы со злоупотреблением правом участников гражданского оборота было заблокировано, а обстоятельства требовали какого-либо правового решения, в судебной практике сложился подход, что если сделка совершена с явным злоупотреблением правом и при этом в законе отсутствует правовая норма, устанавливающая запрет такого поведения, применению подлежит следующая правовая конструкция по признанию сделки недействительной – сочетание пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статья 168 ГК РФ.

Этот подход нашел свое отражение как в практике ВАС РФ: пункт 9 Информационного письма Президиума от 25.11.2008 г. № 127, пункт 4 Постановления Пленума от 23.12.2010 г. № 63, так и в практике ВС РФ: пункт 7 Постановления Пленума от 23.06.2015 г. № 25, пункт 14 Постановления Пленума от 22.11.2016 г. № 54.

В литературе можно встретить следующую критику такого подхода судов: зачем применять статью 10 ГК РФ в сочетании со статьей 168 ГК РФ, если пункт 2 статьи10 ГК РФ сам по себе может быть использована на случай злоупотребления правом, ведь санкцией по пункту 2 статьи 10 ГК РФ является отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом.

Но в таком случае не разрешенным остается ряд вопросов. Во-первых, о возможности применения последствий недействительности, так как использование института реституции вне рамок применения последствий недействительности сделки догматически будет не верным. Во-вторых, не ясно каким способом будет защищен нарушенный интерес третьего лица, которое стороной сделки не является.

В то же время необходимо учитывать, что применение статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ носит субсидиарный характер, то есть такой подход применяется только в тех случаях, когда у суда нет иного специального состава для признания сделки недействительной.

На практике, пропустив годичный срок исковой давности по оспоримой сделке, истцы вводят суд в заблуждение, пытаясь выставить совершенную сделку в качестве ничтожной по сочетанию пункта 1 статьи 10 ГК РФ и пункту 2 статьи 168 ГК РФ, не смотря на то, что сделка подпадает под действие специальных норм о признании недействительными оспоримых сделок.

В связи с чем перед судами встает ещё один не маловажный вопрос о применении пункта 1 статьи 10 ГК РФ в сочетании с пунктом 1 или пунктом 2 статьи 168 ГК РФ, ведь в зависимости от ответа на этот вопрос зависит срок исковой давности для признания такой сделки недействительной.

На первый взгляд ответ на этот вопрос довольно прост, когда запрет на злоупотребление правом применяется в целях защиты интереса стороны договора, применению подлежит пункт 1 статьи 168 ГК РФ, а в случае, когда запрет на злоупотребление правом применяется в целях защиты публичных интересов или третьих лиц, применению подлежит пункт 2 статьи 168 ГК РФ.

Однако такой подход представляется не верным, как в ранее описанной ситуации с оспариванием несправедливых договорных условий потребителем. В той ситуации Верховный Суд РФ отступил от буквального толкования норм и предоставил слабой стороне договора трехгодичный срок на признание таких условий ничтожными.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

Полагаю, что фраза «в зависимости от обстоятельств дела» дает разумные основания полагать на возможность применения сочетания пункта 1 статьи 10 ГК РФ и пункта 2 статьи 168 ГК РФ к случаям, когда злоупотребление правом совершено в отношении стороны договора, а не третьего лица.

3. Понятие сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности

В настоящее время сложилось три подхода к определению понятия сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности.

Первый подход основан на том, что статья 169 ГК РФ применима лишь к сделкам, которые противоречат императивным требованиям закона, таким образом, выражаясь языком уголовного права, относя её к квалифицированным составам (тяжким или особо тяжким), к которым статья 168 ГК РФ не подлежит применению.

Сторонники такого подхода придерживаются взгляда, что для признания сделки недействительной на основании статьи 169 ГК РФ необходимо установить не только её совершение с целью противной основам правопорядка или нравственности, но и противоречие сделки требованиям закона или иных правовых актов. То есть рассматривая в совокупности нарушение положений нормы закона и противоречие основам правопорядка или нравственности.

Одним из ярких представителей такого ограничительного подхода являлся И.А. Покровский, который считал, что в законодательстве не должно быть таких оценочных норм, которые оставляют разрешение спора на судейское усмотрение и влекут неопределенность правового регулирования.

Этот подход нашел свое отражение в уже недействующем Постановлении Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. № 22, согласно которому «при определении сферы применения статьи 169 ГК РФ судам необходимо исходить из того, что в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые не просто не соответствуют требованиям закона или иных правовых актов (статья 168 Кодекса), а нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг».

Но справедливости ради необходимо отметить, что такое толкование было обусловлено действующей до 2013 года редакцией статьи 169 ГК РФ, согласно которой все полученное сторонами по такой сделке взыскивалось в доход Российской Федерации. Что подразумевало применение статьи 169 ГК РФ для случаев, когда сделка противоречит нормам Уголовного кодекса РФ, Налогового кодекса РФ и т.д.

Вместе с тем, в ходе реформы гражданского законодательства, с 1 сентября 2013 года из статьи 169 ГК РФ было исключено условие об изъятии всего полученного сторонами по такой сделке в доход Российской Федерации, за исключением случаев прямо предусмотренных законом. Таких случаев, когда все полученное стороной по сделке подлежит изъятию в доход государства, практике не известно.

Соответственно в настоящее время первый подход теряет свою актуальность в связи с тем, что такое прочтение статьи 169 ГК РФ поглощает собой диспозицию статьи 168 ГК РФ.

Однако было бы наивно полагать, что, проводя реформу гражданского законодательства РФ и, в частности, статьи 169 ГК РФ, законодатель хотел добиться именно этого результата.

Обращаясь к тексту проекта «Концепции совершенствования общих положений гражданского кодекса Российской Федерации» можно проследить логику, которую преследовала рабочая группа, проводя реформу статьи 169 ГК РФ: «практика запрета совершения антисоциальных и противных добрым нравам сделок известна большинству стран Европы. Противное добрым нравам поведение может выражаться в ненадлежащем поведении в отношении другой стороны сделки: злоупотребление экономической мощью, необыкновенное сильное обременение одной из договаривающихся сторон, а также иные сделки, в которых взаимоотношения сторон приобретают характер эксплуатации, когда экономическая свобода ограничивается столь сильно, что лицо утрачивает реальную возможность самостоятельного поведения».

Таким образом, очевидно, что результат реформы предполагал отказ от ограничительного подхода, который был изначально заложен в комментируемую норму.

Согласно второму подходу статья 169 ГК РФ применима лишь для оспаривания сделок противных добрым нравам, в ситуации отсутствия нормы закона, требованиям которой такая сделка противоречит.

Сторонники такого подхода считают, что указанная норма направлена на разрешение казусов, когда закон не справляется с ситуацией, при которой участники гражданского оборота хоть и формально не нарушают требования закона, но при этом очевидно, что их действия противны принципам права и любой справедливо и честно мыслящий человек не стал бы совершать этого деяния.

Ярким примером такой сделки является вывод должником своих активов из под взыскания, которое инициировано его кредитором по неисполненному обязательству. Формально закон не запрещает должнику распоряжаться принадлежащим ему имуществом, вместе с тем, любому участнику гражданского оборота очевидно, что эти сделки были совершены должником с целью уклонения от исполнения обязательств, в действительности же имущество осталось в фактическом владении самого должника, а покупатель лишь формально приобрел это имущество.

В связи с чем возникает вопрос, какую идею заложил сам законодатель под основами правопорядка или нравственности в статье 169 ГК РФ.

Важно сразу обратить внимание на то, что законодатель разделил категории основы правопорядка и основы нравственности союзом «или», что разумно свидетельствует о том, что это разные категории.

Полагаю, что категория основы правопорядка это те же самые принципы права.

Относительно принципов права очень точно выразился С.В. Сарбаш в комментарии к статье 1 ГК РФ «принципы права есть достояние мысли, они становятся таковыми не по формальному признаку (например, закрепление их в законе), а по общественному консенсусу; проще говоря, принципы права — это то, что признано таковыми в обществе, прежде всего в юридическом сообществе. Вместе с тем наиболее фундаментальные правовые принципы часто закрепляются в законе: например, конституционные принципы содержатся в конституциях. Если принцип гражданского права не закреплен в законе, он не превращается в обычай. Если обычай — это всегда конкретное правило поведения, принцип права совсем необязательно представляет собой конкретное правило поведения, скорее, наоборот, это источник для выведения таких правил поведения, общая идея, некий ориентир для определения оптимальных правовых решений. Например, принцип свободы договора сам по себе развернутых правил поведения не содержит, но из него они выводятся».

Кажется, что после прочтения приведенной цитаты С.В. Сарбаша, не должно быть сомнений, что под основами правопорядка статья 169 ГК РФ имеет в виду именно принципы права, а не нормы Уголовного кодекса РФ или иные императивные требования законодателя.

Для определения категории основы нравственности следует исходить как из внеправовых требований членов общества друг к другу, так и из ценностей, установленных основным законом страны.

В литературе можно встретить позицию, согласно которой предлагается исключить слово «основам нравственности» из комментируемой нормы, в связи с тем, что нравственные нормы являются неписаными и законодательно не закреплены, квалификация подобного вида сделок затруднена, более того нравственные нормы могут разниться в зависимости от места, времени и ситуации.

Не могу согласиться с таким подходом, в статье 169 ГК РФ речь идет об основах нравственности, то есть о тех вопросах, которые являются общепризнанными, как минимум в пределах одной страны. Очевидно, что сделка, по которой супруг договорился с супругой о том, что при расторжении брака ребенок останется жить с отцом, а взамен мать получит денежную компенсацию, является противной основам нравственности.

Правда, тут сразу хотелось бы отметить, важно помнить, что из сущего должное не выводится. Приведенный принцип был установлен шотландским философом Дэвидом Юмом, отметившим опрометчивость попыток современников вывести моральные нормы из знаний о сущем.

То есть не стоит воспринимать за должное всё то, что считается нормальным в том или ином обществе. Любой вопрос требует критического анализа, тем более, если речь идет о юридических последствиях такого решения.

Эта ремарка актуальна с учетом тенденций последних лет. Очевидно, что Россия не всегда солидарна с общеевропейскими ценностями, которые приняты во многих странах западного мира. В качестве примера рассмотрим довольно банальную ситуацию, если верить статистике голосования за внесение поправок в Конституцию РФ, в России отличное от большинства стран Европы отношение к вопросу признания института брака между лицами одного пола. Однако это не является свидетельством того, что сложившийся в России подход об отрицании возможности такого брака со всеми вытекающими из этого правовыми аспектами (например, о невозможности наследования имущества по закону), является правильным и может быть принят за норму. Иной подход противоречил бы принципу равенства участников гражданских правоотношений.

Согласно третьему подходу, положения статьи 169 ГК РФ применяются как к сделкам, противоречащим основам правопорядка или нравственности, так и к сделкам, которые нарушают императивные требования законодателя, то есть явно выраженный запрет.

Однако такой подход приведет к неопределенности, где заканчивается сфера действия статьи 168 ГК РФ и начинается сфера действия статьи 169 ГК РФ. Будут возникать вопросы, является ли тот или ной законодательный запрет явно выраженным или нет. Например, являются ли установленные в Уголовном кодексе РФ или в Кодексе об административных правонарушениях РФ запреты сверхимперативными и подлежащими квалификации по статье 169 ГК РФ? Полагаю, что нет, сделки, совершенные в нарушение положений Уголовного кодекса РФ (взятка, коммерческий подкуп и т.д.) должны быть квалифицированы по пункту 2 статьи 168 ГК РФ, целью которой и является признание сделки, совершенной в нарушение установленного законом запрета, ничтожной. Правда в этом случае возникает ещё один важный вопрос о допустимости предъявления такого гражданского иска не получив приговора по уголовному делу, в рамках которого подлежит установление вины причинителя вреда.

Рассмотрев приведенные выше три подхода к понятию сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности, обратим внимание на позицию Верховного Суда РФ, обозначенную им уже после реформы статьи 169 ГК РФ в 2013 году.

Согласно пункту 85 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми».

Таким образом, можно сделать вывод, что Верховный Суд РФ поддерживает третий подход, согласно которому под сферу действия статьи 169 ГК РФ подпадают как сделки, противоречащие принципам права, так и сделки, которые нарушают конкретные нормы закона, в том числе Уголовного кодекса РФ.

Из чего можно сделать вывод, что Верховный Суд РФ допускает частичное пересечение сфер применения статьи 168 ГК РФ и статьи 169 ГК РФ.

Полагаю, что такой подход не оправдан, и мог быть разрешен иным образом, не создавая проблем для практики применения положений статьи 169 ГК РФ, которая и без того не пользовалась популярностью среди юристов.

Егоров А.В. Сделки, противные основам правопорядка и нравственности: в России и за рубежом — СПС «Консультант Плюс»

4. Соотношение статьи 169 ГК РФ и сочетания норм пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ

Как уже ранее было отмечено, в судебной практике устоялся введенный Постановлением Президиума ВАС РФ от 20 мая 2008 г. № 15756/07 подход, согласно которому сделки совершенные вопреки принципам права, и при этом не подпадающие ни под один из имеющихся в ГК РФ составов недействительности, недействительны на основании сочетания норм пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ.

Эта правовая конструкция была введена в практику в связи с невозможностью применения положений статьи 169 ГК РФ, которая предполагала конфискацию всего полученного в пользу государства. Между тем, после реформы 2013 года, статья 169 ГК РФ приведена в соответствие с её действительной целью. Однако практика разрешения подобных споров уже сформировалась на основе сочетания норм пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ.

Представляется, что следуя правилам формальной логики использование связки статьи 168 ГК РФ с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не корректно как минимум по трём причинам.

Во-первых, как уже было исследовано, статья 168 ГК РФ не содержит судейской дискреции, которая позволяла бы признавать недействительными сделки, противные добрым нравам.

Во-вторых, санкцией за недобросовестное поведение является отказ в защите нарушенного права, а по статье 168 ГК РФ применяется реституция, в связи с чем возникает столкновение двух разных по своей природе правовых конструкций, которые предполагают разные способы защиты нарушенного права.

В-третьих, использование связки пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ, несмотря на логические несоответствия, было вызвано временной необходимостью.

Считаю, что в настоящее время отсутствует необходимость в использовании догматически неверной конструкции, введение которой было обусловлено временным пробелом в законодательстве.

Таким образом, для развития практики применения статьи 169 ГК РФ к ситуациям, при которых действия сторон сделки в отсутствие прямого законодательного запрета, противоречат разумно ожидаемому поведению от добросовестного участника гражданского оборота, требуется более масштабная научная и просветительская работа, среди студентов, практикующих юристов и судей.

5. Вывод

Подводя итог можно сделать вывод, что российское гражданское законодательство в настоящее время имеет все необходимые правовые средства для справедливого разрешения ситуаций, несмотря на то, что совершенная антисоциальная сделка не противоречит конкретной норме закона или иного правового акта.

Вместе с тем, как можно было заметить, некоторые правовые позиции Верховного Суда РФ содержат достаточно противоречивые выводы, которые не позволяют с уверенностью разграничить сферу применения статьи 169 ГК РФ и сочетания пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ.

В связи с такой правовой неопределенностью практики применения статьи 169 ГК РФ, юристы избегают её использования для признания сделки, противной основам правопорядка или нравственности недействительной, отдавая предпочтение догматически неверному способу — сочетанию пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ.

Полагаю, что у большинства читателей, как и у меня самого, при первом прочтении статьи 169 ГК РФ, невольно складывается впечатление, что если речь идёт о сделках, которые противоречат основам правопорядка или нравственности, то имеются ввиду не обычные гражданско-правовые сделки, например по выводу активов должника из под ареста, а нечто преступное, выходящее за пределы частного права.

Однако если отбросить эти ложные чувства, можно заметить, что это и есть та самая генеральная норма, которой не хватает нам на случай, когда сделка противоречит принципам права, духу закона, но формально не нарушает требования закона. Считаю, что уголовно наказуемые деяния не могут быть предметом исследования частного права, так как частное право не имеет тех механизмов, которые есть в распоряжении уголовного права для установления вины, объективных обстоятельств и т.д.

Как мне кажется, ни у кого не вызывает сомнения то, что если кредитная организация при выдаче кредита предпринимателю на значительную сумму требует с него поручительства его совершеннолетних детей-студентов, которые никак не вовлечены в этот бизнес, но в силу родственных отношений не имеют возможности отказать отцу в этой просьбе, является сделкой противной основам нравственности.

Из приведенной ситуации очевидно, понимая, что предпринимателю необходим этот кредит, кредитная организация втягивает в эти отношения всех членов семьи должника, которые в силу личных отношений между ними не смогут отказаться от заключения договора поручительства, не смотря на то, что сумма кредита может в сотни раз превышать их заработок.

Было бы неверным квалифицировать такую сделку недействительной по сочетанию норм пункта 1 статьи 10 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ, отказываясь от специально созданной под такие ситуации нормы, которая может быть использована для оспаривания сделок, которые не противоречат требованиям закона, но противны основам правопорядка или нравственности.

Приведенная ситуация была рассмотрена Конституционным Судом ФРГ, который пришёл к выводу, что подобная сделка является ничтожной.

Полагаю, со временем судебная практика начнёт склоняться к использованию статьи 169 ГК РФ по её прямому назначению, но этот процесс требует активного участия в вопросе деятелей науки.

ПРОБЛЕМА ПРИМЕНЕНИЯ СТАТЬИ 169 ГК В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ А.Г. Нахапетян, студент

Научный руководитель: А.Е. Филиппов, доцент, судья Ростовского областного суда Российский государственный университет правосудия (Россия, г. Ростов-на-Дону)

DOI: 10.24411/2500-1000-2019-10938

Аннотация. Вопрос оценки понятий основы правопорядка и нравственности остаётся по сей день актуальным. Авторами прослеживается, что на практике применения судами ст. 169 ГК, четко выделяется разное понимание данных понятий, содержащихся в норме данной статьи, которые мешают процессу разрешения гражданских дел. Причина всему этому, как указывают авторы, отсутствие концептуальной правовой модели применения судами ст.169 ГК в процессе. Авторы предлагают, что решение данной проблемы возможно путём внесения конкретизации в Пленум ВС, о том, что формально законные, но антисоциальные сделки должны разрешаться именно статьей 169 ГК, а не заменяющим её на практике совокупными нормами ст.10 и ст. 168 ГК. Также авторы, считают осознанным прибегнуть к примеру немецких судов, которые отдают предпочтение признавать формально законные, но противные добрым нравам сделки, как противоречащие основам правопорядка и нравственности, аналогом нашей ст. 169 ГК, и не использовать в качестве заменяющей нормы совокупность ст.10 и ст. 168 ГК, которая в некоторых случаях является злоупотреблением права.

Ключевые слова: Гражданский кодекс, статья 169 ГК, основы правопорядка и нравственности, статья 168 ГК, ст.10 ГК, сделки, применение, недействительность, оспоримая, оценочность, понятия, антисоциальная.

Действующий ныне Гражданский Кодекс предусмотрел ряд сделок вступающие в противоречие основам правопорядка и нравственности и закрепляет за ними норму статьи 169 Гражданского кодекса, которая предопределила к данным лицам суровые санкции, а именно тем, что законодатель предоставляет судам широкую свободу усмотрения, по данным видам сделок. Иногда, на практике суды сталкиваются с тем, что сделки поступающие к ним, по всем своим параметрам подпадающие под квалификацию статьи 169 ГК, квалифицируются судами чаще по статье п.2 ст.168 ГК, либо признаются недействительными, что является не совсем правильным действием, к данным видам договорам противоречащим основам правопорядка и нравственности, здесь стоит сказать, о соотношении статьи 168 и статьи 169 ГК, так как на практике, чаще всего, используется именно норма п.2 статьи 168 нежели 169 Гражданского Кодекса. Именно этим и обосновывают суды свои решения о недействительности таких сде-

лок, либо применения их в ряде случае по п 2 ст. 168 ГК РФ. В своё время данная позиция была признана в практике ВАС РФ и окончательно была легализована в п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25. Конечно же в ряде случаев, когда речь идёт о злоупотребления правом, обоснованно применять в сочетании с п.1.ст.168 ГК так как именно в этом случае появляется правовое обоснование оспоримости сделки. В данном случае, здесь уместно применение сочетания п. 1 ст.10 ГК в сочетании с п.1 ст.168 ГК РФ, как указывается в Пленуме. До настоящего времени суды применяли данное сочетание в своих решениях, пока в конкуренцию данных статей не вступила норма ст. 169 ГК, которая также может применять режим ничтожности сделки. Конечно анализ современной судебной практики, пока не даёт нам возможности видеть применение ст.169 ГК, поскольку суды чаще всего, либо отклоняют данные иски, либо признают их недействительными на основании п.1 ст.168 ГК с сочетани-

ем ст.10 ГК РФ. Предпочтение судами п.1 ст. 168 вместо ст.169 ГК началось с того, что ранее вынесенное Постановление Президиума ВАС РФ от 20 мая 2008 г. № 15756/07, внёс так скажем моду на применение в судебной системе этого сочетания статей ГК РФ, для полного обоснования ничтожности противоправных и безнравственных сделок, либо порочащих в своих мотивах. Поэтому суды неохотно применяют данную статью в целях борьбы с такими сделками, а юристы не так часто на неё опираются. Мы считаем, что в таких случаях применение ст. 169 было бы вполне логичным и обоснованным, чем использование в сочетании ст. 10 и п 1.ст. 168 ГК, так как ст. 169 ГК в сегодняшнем её толковании специально рассчитана на противодействие формально законным, но противоречащим основам правопорядка и нравственности неприемлемым сделкам.

Также следует сказать, что вплоть до 1 сентября 2013 года статья 169 ГК содержала крайне непропорциональную формулировку, а именно сама санкция ст.169-изъятие всего полученного в доход государства, именно это и препятствовало развитию практики применения ст. 169 ГК, в некоторых случаях применение данной санкции судами просто является абсурдным. В то время как в зарубежных странах, проводя сравнительный анализ, швейцарские и немецкие суды дают предпочтение сделкам противным добрым нравам. За рубежом явно недобросовестные сделки признаются недействительными как противоречащие основам правопорядка и нравственности (это аналог нашей ст. 169). Например, в Германии к таким сделкам относятся такие сделки:

— совершаемые в ущерб кредиторам;

— предполагающие неэквивалентность встречных предоставлений, кабальные сделки — осознанное использование более слабого положения другой стороны к своей выгоде;

— предполагающие противонравствен-ное причинение ущерба третьим лицам, в частности кредиторам.

Уже после окончательного установления в 2015 г. Верховного Суда РФ возможность применения судами ст.169 ГК

для борьбы с антисоциальными сделками, а также после удаления санкции изъятия в доход государства, возможность применения ст.168 стала доступной и таким образом мы считаем, что препятствия к активному развитию практики использования данной статьи вполне отпадают.

В современной судебной практике, есть ряд примеров, когда стороны пытаются аннулировать свою сделку, по основаниям противоречащей основам правопорядка и нравственности, в ситуации, когда это не имеет никакого отношения к гипотезе ст. 169 ГК. В данном случае можно сказать о неуместном использовании этой статьи. В особенности пытаются использовать ст. 169 ГК РФ в целях обхода правил от исковой давности. Так, например, в одном из дел рассматриваемое в суде, вместо оспаривания крупной сделки, совершенной без надлежащего оформления согласия участника общества на совершение сделки, участник пытался добиться признания сделки ничтожной по правилам ст. 169 ГК РФ со ссылкой на то, что его согласие было сфальсифицировано. ВС РФ отказался поддерживать такую логику . В данном случае, на рассматриваемом примере, должны применяться правила ст. 168 ГК, либо специальные правила, установленные в законе для конкретного случая противозаконной сделки. В аналогичных случаях, когда такие условия сделки были навязаны гражданину воспользовавшись его слабоволием, а также неопытностью в делах либо зависимого положения, более логичным, мы считаем здесь применение режима оспоримости, как в случае кабальных сделок, а именно вынужденного совершения нечестной сделки. Этого можно добиться путем применения п. 1 ст. 10 ГК РФ в сочетании с п. 1 ст. 168 ГК РФ, применение данного тандема было бы вполне логичным и обоснованным в таких случаях .

В некоторых случаях суды квалифицируют сделку в качестве ничтожной по ст. 169 ГК РФ, если при ее совершении имел место состав того или иного преступления, например, мошенничества. Наличие уголовного приговора почему-то толкает некоторые суды к этому странному выводу.

Такое развитие событий кажется, по нашему мнению абсолютно неверным. В связи с этим следует обратить внимание на то, что такого рода попытки судов обычно пресекаются в практике ВС РФ. Например, в Определении КГД ВС РФ от 6 сентября 2016 г. № 16-КГ16-30 было указано, что «привлечение того или иного лица к уголовной ответственности по статье 159.4 УК РФ само по себе не может являться безусловным основанием для квалификации сделок, совершенных виновным лицом, как антисоциальных» .

Главная причина такого неэффективного применения ст. 169 ГК РФ заключается в неопределенности понятия «основы правопорядка и нравственности». Данный вопрос в теории остается по сей день дискуссионным, так как разное понимание данных понятий, мешают процессу разрешения гражданских дел. Нельзя не согласиться с выводом Конституционного Суда РФ о том, что оценочные понятия наполняются содержанием в процессе правоприменительной практики. В этой ситуации возникает вопрос: вправе ли правоприменитель, а именно судья, применять при разрешении дела свои собственные этические воззрения или он должен руководствоваться каким-то иным критерием. Нельзя полагаться на то, что правоприменительная практика наполнит и конкретизирует нравственные категории реальным содержанием. Так как у каждого правоприменителя будет своя «правовая позиция, своя правда».

Судейское усмотрение — очень важный элемент правоприменения и одновременно очень сложный институт. Но оно, следует отметить, имеет свои границы. Безграничное судейское усмотрение — есть отрицательное явление. Так как общество в силу безграничного судейского усмотрения получает судейский произвол, а именно, крайне неединообразное применение закона, либо судьи, осознав бессодержательность правовой нормы, перестают ее применять. Скорее всего, в отношении ст. 169 ГК РФ наблюдается второй вариант, здесь учитывая ее конфискационный характер, по нашему мнению, судьи, лишенные ориентиров правильного понимания основ

правопорядка и нравственности, предпочитают не рисковать и не применять эту норму. Антисоциальная цель, влекущая применение к сделке нормы ст. 169 ГК РФ, должна быть непосредственной целью такой сделки, а не ее отдаленным мотивом. Например, договор аренды помещения, которое арендатор использует для незаконного хранения оружия или принудительного содержания похищенных людей, не может быть признан недействительным по ст. 169 ГК РФ, так как непосредственной целью такой сделки является предоставление одним лицом имущества во владение и пользование другому, что не запрещено законом. Поэтому применение ст. 169 ГК РФ предполагает особо вдумчивый и осторожный подход. Именно поэтому Конституционный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы ОАО «Уфимский нефтеперерабатывающий завод» на нарушение конституционных прав ст. 169 ГК РФ .

Иными словами, норма ст. 169 ГК РФ -это очень острый правовой инструмент, который возлагает на суд очень тяжелую ношу — обеспечивать гармонию частных и общественных интересов. Да, при этом неизбежны социальные издержки, поскольку судья превращается в «общего контролера гражданского оборота» (по выражению И.А. Покровского) . При всей своей неопределенности, содержания нравственности, необходимо иметь конкретные ориентиры, помогающие правоприменителям наполнять их реальным содержанием. Таким образом, мы пришли к выводу, что проблема статьи 169 носит отчетливо выраженный экономический характер. А замена совокупностью ст.10 и ст.168 ГК, в ряде случаев является злоупотреблением права. что является крайним нарушением в процессе. В своей практике суды не используют эту статью, из-за жесткой санкции, авторы на которых мы ссылаемся указывают, что данная статья носит кон-фискационный характер, нежели разрешительный, и мы не можем с ними не согласится.

Мы считаем, что оценочность не должна превращаться в бессодержательность, так как бессодержательное право уже не

есть право, а не понимая смысл и содер- лях разрешения этого вопроса, либо вне-жимое в праве, нельзя обеспечить полно- сением конкретизации по вопросам оце-ценный и качественный процесс. И после- ночности применения данной статьи, на довать практике зарубежных судов, в це- практике.

Библиографический список

2. Режим доступа к практике. . — Режим доступа:

http://pda.arbitr.ru/as/pract/vas_info_letter/20412.html (дата обращения: 25.04.19)

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9. . — Режим доступа: https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/pokr/06.php_(Дата обращения: 25.04.19)

PROBLEM OF APPLICATION ST. 169 GK IN CIVIL PROCESS A.G. Nakhapetyan, student

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *