Правовые позиции верховного суда РФ

  • автор:

ДРОБЫШЕВА Е.Н., elenadrobysheva@list.ru Челябинский областной суд, 454006, г. Челябинск, ул. Труда, 34

DROBYSHEVA E.N., elenadrobysheva@list.ru Chelyabinsk Regional Court, Truda St. 34, Chelyabinsk, 454006, Russian Federation

О ПРАВОВЫХ ПОЗИЦИЯХ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ

Аннотация. В статье рассматривается вопрос о признании в качестве источника права правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, в том числе выраженных в конкретных решениях при рассмотрении уголовного дела в порядке надзора. Анализируется законопроект, направленный на нормативное закрепление права суда ссылаться в своих решениях по уголовным делам на постановления Пленума и Президиума Верховного Суда Российской Федерации. Исследуется роль решений Президиума Верховного Суда Российской Федерации в направлении судебной практики в целом. Приведены примеры, свидетельствующие об изменении судебной практики путем принятия постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащих толкование норм уголовного права. При этом иные решения Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам не обладают необходимыми признаками, позволяющими говорить о том, что в них выражена позиция всего суда. Отмечается необходимость законодательного урегулирования возможности пересмотра судебных актов вследствие изменения судебной практики по аналогии с гражданским процессуальным законодательством, в котором содержатся нормы о пересмотре судебных решений, вступивших в законную силу, ввиду изменения судебной практики, что отнесено к новым обстоятельствам.

Ключевые слова: Верховный Суд Российской Федерации; правовая позиция; источники права; процессуальные проблемы; надзорное производство; отмена приговора; изменение приговора; прецедент.

ON THE LEGAL POSITIONS OF THE SUPREME COURT OF THE RUSSIAN FEDERATION: THEORETICAL AND PRACTICAL ASPECTS

Как известно, Россия относится к странам статутного права, в которых судебный прецедент официально источником права не является. Однако, как вполне обоснованно указывает В.В. Джура, в последнее время произошел перелом, судебное нормотворчество постепенно

получает признание . Намечаются определенные шаги и в сторону законодательного закрепления судебного нормотворчества в качестве самостоятельного источника права.

Так, в Государственную Думу Российской Федерации внесен проект феде-

рального закона* (далее — Законопроект), согласно которому предлагается, в частности, дополнить статьи 305 и 307 УПК РФ положениями о том, что описательно-мотивировочная часть приговора (как оправдательного, так и обвинительного) может содержать ссылки на постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации. Данный законопроект позволяет предположить, что в российском уголовном судопроизводстве возможно появление прецедентного права.

Ранее Президентом Российской Федерации был внесен законопроект аналогичного содержания об изменении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ).

Федеральным законом от 28 июня 2014 г. N 186-ФЗ абз. 7 ч. 4 ст. 170 АПК РФ изложен в новой редакции, согласно которой в мотивировочной части решения разрешена ссылка на постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившие силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, а также на постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившие силу постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации**.

Как указывается в пояснительной записке к Законопроекту, предлагаемые изменения направлены на сохранение высокого статуса и авторитета разъяснений, правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, что необходимо в условиях проводимой судебной реформы в целях обеспечения единообразной практики судов Российской Федерации***.

*** URL: http://sozd.parlament.gov.ru/bill/505194-6

Согласно ст. 126 Конституции Российской Федерации высшим судебным органом по уголовным делам является Верховный Суд Российской Федерации, который наделен правом осуществлять в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью судов и давать разъяснения по вопросам судебной практики.

Одной из целей осуществления Верховным Судом Российской Федерации указанных функций является поддержание единообразия в применении судами законодательства Российской Федерации. Реализации этих правомочий Верховного Суда Российской Федерации служит, в частности, законодательно закрепленная возможность проверки им судебных решений в кассационном и надзорном порядке, а также наличие специальной, присущей только ему компетенции по даче разъяснений по вопросам судебной практики.

Нижестоящие суды не только руководствуются данными разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации в целях единообразного толкования действующего законодательства, но и приводят соответствующие положения постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в обоснование своих решений. Уголовно-процессуальный закон не запрещает судам ссылаться в решениях на постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, хотя это прямо в нем и не предписано.

Ссылки в судебных актах на правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации по рассматриваемому вопросу, выраженные в постановлениях Пленума, не являются редкостью. Эта практика сложилась давно**** и сохраняется по настоящее

**** См., например: Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 6 окт. 1999 г. N 877п99; Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 23 янв. 2002 г. N 1059п01пр; Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 8 февр. 2007 г. N 50-Д06-22. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

время*. При этом не только нижестоящие суды приводят положения постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в обоснование своих решений, но и высшая судебная инстанция — Президиум Верховного Суда Российской Федерации.

Согласно ст. 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) судебные постановления, вступившие в законную силу, могут быть пересмотрены по новым обстоятельствам, к которым, в частности, относится определение (изменение) в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации практики применения правовой нормы, примененной судом в конкретном деле, в связи с принятием судебного постановления, по которому подано заявление о пересмотре дела в порядке надзора, или в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации, вынесенном по результатам рассмотрения другого дела в порядке надзора, или в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации. В отличие от гражданского процессуального законодательства уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает такой возможности, тем не менее оставляя открытым перечень новых обстоятельств, закрепленный в ч. 4 ст. 413 УПК РФ.

Определяя конституционно-правовой смысл соответствующих норм ГПК РФ, Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул особый статус правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, выраженных в постановлениях Пленума и решениях Президиума, отмечая, что в состав Пленума и Президиума Верховного Суда Российской Федерации входят судьи, осуществляющие полномочия по руководству Верховным Судом Российской Федерации, а также судьи -члены всех его судебных коллегий. Тем самым при рассмотрении указанными органами Верховного Суда Российской Феде-

рации вопросов определения (изменения) практики применения правовых норм обеспечиваются непротиворечивые подходы в толковании действующего законодательства и, как следствие, необходимый в демократическом обществе высокий уровень доверия к судебной власти**.

Применительно к уголовному судопроизводству вопрос о возможности пересмотра вступивших в законную силу приговоров (иных судебных актов) ввиду изменения судебной практики является дискуссионным. Несмотря на то, что действующее законодательство не признает постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации источниками права, изменение толкования уголовно-правовых норм Верховным Судом Российской Федерации фактически имеет важные правовые последствия.

Следует отметить, например, что именно Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в свое время была кардинально изменена сложившаяся годами практика судов по квалификации действий, связанных с незаконным оборотом наркотиков***. Совершенно справедливо указывает К.В. Ображиев , что на недопустимость применения нового (изменившегося) постановления Пленума, ухудшающего положение лица, совершившего преступление, обращено внимание в письме Верховного Суда Российской Федерации от 10 июля 2015 г. N 7-ВС-4284/12, адресованном судам субъектов Российской Федерации. В частности, в нем ука-

* См., например: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 12 сент. 2017 г. N 33-УД17-2; Постановление судьи Верховного Суда Российской Федерации от 14 сент. 2017 г. N 73-УД17-8. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

** По делу о проверке конституционности пункта 5 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Д.А. Абрамова, В.А. Ветлугаева и других: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 окт. 2017 г. N 24-П. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

*** См., например: О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 года N 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 г. N 30 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2015. N 9. С. 14-17.

зано, что разъяснения, сформулированные Пленумом в абз. 1 п. 13 и пп. 13.1, 13.2, 15.1 постановления от 15 июня 2006 г. N 14 (в редакции постановления от 30 июня 2015 г.), обязательны для нижестоящих судов применительно к рассмотрению уголовных дел о преступлениях, совершенных после 30 июня 2015 г.

Именно на это письмо была сделана ссылка в определении судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда, переквалифицировавшей действия осужденных с пп. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ на ч. 3 ст. 30, пп. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, поскольку инкриминируемое преступление было совершено до внесения в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации ухудшающих положение осужденного изменений от 30 июня 2015 г.*

Изменения же постановления Пленума, улучшающие положение лиц, совершивших преступления, должны иметь обратную силу, несмотря на то, что в ст. 10 УК РФ говорится лишь об обратной силе уголовного закона, к которому постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации не относятся.

В частности, улучшающими положение осужденных являются разъяснения, содержащиеся в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 февраля 2011 г. N 1**, согласно которому (в отличие от ранее действовавшего постановления Пленума от 14 февраля 2000 г. N 7***) вовлечение несовершен-

** О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 февр. 2011 г. N 1: ред. от 29 нояб. 2016 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2011. N 4. С. 2-10; 2017. N 1.

*** О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 февр. 2000 г. N 7: ред. от 6 февр. 2007 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. N 4. С. 9-13.

нолетнего в совершение преступления или антиобщественных действий признается оконченным преступлением лишь с момента совершения несовершеннолетним преступления, приготовления к преступлению, покушения на преступление или после совершения хотя бы одного из антиобщественных действий.

Однако отсутствие в уголовно-процессуальном законе норм, предусматривающих возможность пересмотра вступивших в законную силу приговоров и иных судебных решений ввиду изменения судебной практики, создает препятствия для реализации в полной мере назначения уголовного судопроизводства, которое заключается, в том числе, в защите личности от незаконного и необоснованного осуждения, ограничения ее прав и свобод. С принятием постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, по-новому определяющего (изменяющего) практику применения правовой нормы, лицо, к которому эта норма была иначе применена судом (что по сравнению с новым направлением судебной практики ухудшило его положение), должно иметь право на пересмотр вынесенного в отношении его судебного решения. В противном случае лица, подвергающиеся уголовному преследованию, к которым по-разному применены одни и те же положения уголовного закона, будут поставлены в неравные условия, зависящие от усмотрения правоприменителя (в данном случае суда), что, безусловно, является недопустимым.

При отсутствии законодательного механизма в подобной ситуации невозможно улучшить положение лиц, подвергающихся уголовному преследованию, что умаляет важность конституционно значимой функции Верховного Суда Российской Федерации, имеющей цель обеспечения единообразного применения всеми судами норм действующего законодательства.

Помимо разъяснений по вопросам судебной практики, содержащихся в постановлениях Пленума, Верховный Суд Российской Федерации периодически отвечает на вопросы, поступающие из судов относительно применения федеральных

законов, актов об амнистии*. Такие ответы на вопросы утверждаются Президиумом Верховного Суда Российской Федерации и по сути также представляют собой разъяснения по вызывающим трудности аспектам, а потому направлены на избежание судебных ошибок, что в полной мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, закрепленному в ст. 6 УПК РФ. Учитывая, что в таких ответах на вопросы, поступающие из нижестоящих судов, также выражена правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, что имеет целью направление судебной практики в определенное русло, возникает закономерный вопрос о равноценности юридической силы выраженных в них правовых позиций и положений постановлений Пленума и Президиума Верховного Суда Российской Федерации.

Принимая решение по конкретному уголовному делу в качестве суда надзорной инстанции, Президиум Верховного Суда Российской Федерации также задает определенный вектор судебной практики в целом.

Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал, что полномочия судов по пересмотру оконча-

* См., например: Ответы на вопросы, поступившие из судов, по применению Федеральных законов от 3 июля 2016 г. N 323-ФЗ -326-ФЗ, направленных на совершенствование уголовной ответственности за коррупционные преступления и преступления экономической направленности, а также оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности: утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28 сент. 2016 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2016. N 12. С. 32; Ответы на вопросы, поступившие из судов, по применению постановлений Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 г. N 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» и от 24 апреля 2015 г. N 6578-6 ГД «О порядке применения Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов»»: утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29 июля 2015 г. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

тельных судебных решений, подлежащих исполнению, должны осуществляться исключительно в целях исправления судебных ошибок, неправильного отправления правосудия**. Полномочия же Президиума, связанные с пересмотром судебных актов, вступивших в законную силу, не только имеют цель исправить ошибки, по каким-то причинам оставшиеся незамеченными нижестоящими инстанциями, ранее рассматривавшими уголовное дело, но и направлены на обеспечение единства судебной практики и реализацию принципа законности уголовного судопроизводства.

В частности, отменяя апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, Президиум, рассмотревший в качестве суда надзорной инстанции уголовное дело об убийстве, выразил правовую позицию, применимую и к иным категориям уголовных дел, относительно возможности квалификации действий соучастников и исполнителей преступления по разным статьям и разным частям Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, в том числе в зависимости от мотива их преступного поведения, от целей, которые они преследовали, участвуя в преступлении***.

Подобного рода решения высшей судебной инстанции Российской Федерации, несмотря на то, что они вынесены по конкретному уголовному делу, должны иметь практическое значение и для разрешения других аналогичных уголовных дел, поскольку в них выражена правовая позиция всего Верховного Суда Российской Федерации, наделенного конституционным правом поддерживать единообразие правоприменительной практики. В связи с этим решения нижестоящих судов, в которых иначе применена конкретная норма права,

** См., например: Дело Рябых против Российской Федерации: постановление Европейского Суда по правам человека от 24 июля 2003 г.; Дело Довгучиц против Российской Федерации: постановление Европейского Суда по правам человека от 7 июня 2007 г. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

должны подлежать пересмотру вышестоящей судебной инстанцией, если при этом не ухудшается положение лица, подвергающегося уголовному преследованию, что будет в полной мере отвечать положениям ст. 126 Конституции Российской Федерации.

Говоря о конституционно значимых функциях Верховного Суда Российской Федерации, необходимо отметить, что именно Президиум наделен правом возобновления судебного производства по делу в порядке главы 49 УПК РФ, и это полномочие также реализуется в целях обеспечения баланса между принципом правовой определенности и презумпцией истинности судебного решения, вступившего в законную силу. В статье 413 УПК РФ закреплено, что в качестве нового обстоятельства для возобновления производства по уголовному делу служит признание Конституционным Судом Российской Федерации закона, примененного судом, не соответствующим Конституции Российской Федерации. Однако и выявление Конституционным Судом Российской Федерации конституционно-правового смысла примененной судом нормы также является основанием для возобновления производства по делу, поскольку выявленный смысл является общеобязательным, что исключает любое иное истолкование этой нормы в правоприменительной деятельности.

Так, отменяя состоявшиеся судебные решения и направляя уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение, Президиум Верховного Суда Российской Федерации сослался на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2017 г. N 21-П*, которым был выявлен конституционно-правовой смысл ч. 1 ст. 260 УПК РФ. При этом Президиум указал, что состоявшиеся судебные решения в части оценки судами подачи стороной замечаний на протокол судебного заседания суда первой инстанции вы-

* По делу о проверке конституционности части первой статьи 260 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.В. Савченко: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2017 г. N 21-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2017. N 31 (ч. II). Ст. 4983.

несены на основании положений закона в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, а потому подлежат отмене**.

В отличие от постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации решения, принятые судебными коллегиями, с учетом законодательных положений о порядке их формирования, не могут признаваться отражающими правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации в целом. Кроме того, в случае, если ими нарушены чьи-либо права, свободы и законные интересы, они могут быть обжалованы в надзорном порядке в вышестоящую судебную инстанцию, а именно в Президиум Верховного Суда Российской Федерации. Иными словами, такие акты не являются окончательными с точки зрения возможности их пересмотра вышестоящей инстанцией.

Включение судебных актов, вынесенных судебными коллегиями Верховного Суда Российской Федерации по конкретным уголовным делам, в обзоры судебной практики также не изменяет их свойств, поскольку, несмотря на то, что обзоры утверждаются Президиумом, как указал Конституционный Суд Российской Федерации, при решении вопроса о включении в обзор того или иного судебного акта рассмотрение самого уголовного дела в процедуре, предусмотренной процессуальным законом, не происходит***.

Однако судебными коллегиями Верховного Суда Российской Федерации нередко принимаются практикообразующие судебные решения, которые также необходимо учитывать в силу их значимости для правильного применения судами норм действующего законодательства при рассмотрении уголовных дел.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

*** По делу о проверке конституционности пункта 5 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Д.А. Абрамова, В.А. Ветлугаева и других: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 окт. 2017 г. N 24-П. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

Например, рассмотрев в кассационном порядке уголовное дело по преступлениям, связанным с незаконным оборотом наркотиков, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации высказала свою позицию о том, что обследование жилого помещения по смыслу закона осуществляется негласно и не может быть направлено на обнаружение и изъятие доказательств по уголовному делу. Учитывая это обстоятельство, хотя изъятие наркотических средств согласно документальному оформлению происходило в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия «обследование жилого помещения», Коллегия указала, что фактически в жилых помещениях осужденных были проведены обыски до возбуждения уголовных дел и с нарушениями требований ст. 182 УПК РФ. В связи с этим их результаты, как и результаты повторных проверочных закупок, проведенных при отсутствии на то законных оснований, были признаны судом кассационной инстанции недопустимыми доказательства -ми, что исключило возможность осуждения за инкриминируемые преступления*.

Подобного рода решения вышестоящих судебных инстанций, хотя и не отвечающие критериям правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации в целом, не должны оставаться без внимания нижестоящих судов в целях недопущения повторения ошибок при рассмотрении аналогичных уголовных дел . Однако принятие таких решений не может иметь последствий в виде пересмотра иных судебных актов, которыми разрешены схожие правоотношения.

Вышеизложенное позволило прийти к следующим выводам:

1. Правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженные в постановлениях Пленума, решени-

* Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 9 янв. 2013 г. N 45-О12-77. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

ях, принятых Президиумом по конкретным уголовным делам в качестве суда надзорной инстанции, а также в ответах на вопросы, поступившие из нижестоящих судов, имея важное практическое значение для рассмотрения аналогичных уголовных дел, выполняют ориентирующую функцию, а следовательно, в полной мере не могут решить задачу формирования единообразной судебной практики при рассмотрении и разрешении наиболее сложных вопросов отправления правосудия.

Внесение в Государственную Думу Российской Федерации подобного рода законопроектов позволяет судить о тенденции создания прецедентного права в российском уголовном судопроизводстве.

2. Принятие Государственной Думой Российской Федерации настоящего федерального закона о дополнении статей 305 и 307 УПК РФ положениями, предлагаемыми Законопроектом, создаст благоприятные условия для дальнейшего совершенствования российской правовой системы, но полностью не устранит противоречия судебной практики.

3. В случае принятия настоящего федерального закона одной из проблем станет неразрешенность на законодательном уровне вопроса о возможности пересмотра судебных решений по уголовным делам ввиду изменения судебной практики. Наиболее приемлемым видится закрепление в УПК РФ положений, в соответствии с которыми изменение (определение) судебной практики постановлениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, постановлениями Президиума Верховного Суда Российской Федерации, вынесенными по конкретным уголовным делам, а также правовой позицией, выраженной в ответах Верховного Суда Российской Федерации на вопросы, поступившие из судов, должно выступать в качестве нового обстоятельства, являющегося основанием для пересмотра в соответствии с нормами главы 49 УПК РФ вступивших в законную силу судебных решений, в которых закон применен иначе.

Список литературы

1. Джура В.В. О судебном прецеденте в Российской Федерации // Сибирский юридический вестник. 2005. N 2. С. 8-18.

2. Ображиев К.В. Действие уголовно-правовых норм во времени: проблемы теории и практики // Уголовное право. 2016. N 2. С. 59-66.

3. Янин Д.Г., Сергеев А.Б. Совершенствование уголовно-процессуального права по вопросу передачи лица, осужденного судом Российской Федерации за особо тяжкие преступления, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого это лицо является // Евразийский юридический журнал. 2016. N 2 (93). С. 258-264.

РАЗЪЯСНЕНИЯ ПЛЕНУМОВ ВЫСШИХ СУДОВ

ПО ВОПРОСАМ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ КАК СПЕЦИФИЧЕСКАЯ ФОРМА СУДЕБНОГО ПРАВОТВОРЧЕСТВА В РОССИИ

А.В. Корнев

Кафедра теории и истории государства и права Российский университет дружбы народов

ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198

В статье рассматривается вопрос о судебном правотворчестве высших судов СССР и Российской Федерации. Главное внимание уделяется правотворческим полномочиям пленумов и президиумов указанных судов. На основе анализа законодательства и примеров из судебной практики автор приходит к выводу о том, что правовые позиции высших судов функционируют в российской правовой системе в качестве источников права специфической природы.

Ключевые слова: судебное правотворчество, источник права, прецедент, высшие суды Российской Федерации; разъяснения по вопросам судебной практики, правовые позиции.

Вопрос о судебном правотворчестве не является новым для российских теоретиков. Споры о прецедентном праве, о признании за судами правотворческих функций и придании судебным актам статуса формального источника права на общетеоретическом и практическом уровне ведутся еще с советских времен.

В советской теории права обсуждался вопрос о том, может ли в советском праве существовать судебный прецедент. Обычно давался отрицательный ответ. И.Б. Новицкий отмечал, что «в советском государстве не может быть места для судебного прецедента» . Большинство ученых придерживались позиции, что социалистические государства «не знают такого источника права, как судебный прецедент, который ведет к отступлению от начал законности и подрывает роль представительных органов государства в законодательной деятельности». Суды «осуществляют правосудие как одну из форм применения закона, не связанную с правотворческими полномочиями суда при разрешении конкретных дел» . С. Л. Зивс подчеркивал, «…что отнесение судебной практики к числу формальных источников права противоречит принципу верховенства закона и принципу подзаконности судебной деятельности и не имеет под собой никакой правовой основы.» .

Концепция отрицания правотворческих функций суда являлась основной в теории права советского периода. Однако в научных кругах существовали и противоположные взгляды. Некоторые ученые исходили из того, что советская судебная практика может рассматриваться в качестве источника права. Последний подход был близок С.И. Вильнянскому. Он писал, что «наша судебная

практика должна получить признание как один из источников советского права» . С.И. Вильнянский считал, что многократно повторяющееся судебное решение по одному и тому же вопросу означает, что сложилось определенное правоположение, которое входит в состав объективного права.

Л. С. Явич отмечал: «Из того, что суд — единственный государственный орган, отправляющий правосудие, никак не следует непременное ограничение его деятельности применением законов. Сама задача отправления правосудия предполагает возможность при отсутствии соответствующего закона восполнить пробел и целесообразность контроля суда над законностью нормативных и иных актов управления» .

Особое внимание в советский период уделялось вопросу признания правотворческих функций за Верховными Судами СССР и союзных республик. Известно, что в 40-50 гг. XX в. предпринимались попытки признания руководящих разъяснений Верховного Суда СССР и РСФСР в качестве источника права. Однако, по многочисленным причинам, в первую очередь идеологического характера, такую форму источника права вынуждали объявлять «персоной non grata». Например, И. С. Тишкевич отмечал, что «путем толкования нормы права Пленум Верховного Суда СССР не создает новых правил поведения, а лишь разъясняет уже действующие нормы права. Такое толкование не изменяет сущности нормы права, а лишь объясняет ее истинный смысл. Не изменяется не количество существовавших до этого правил поведения, ни их содержание. Поэтому разъяснения Пленумом Верховного Суда СССР того или иного действующего закона в связи с анализом ошибок, допускаемых судами при его применении на практике, не облекается и не может быть облечено в форму подзаконного акта» .

Однако существовали и иные позиции относительно данной проблемы. Предполагалось, что в действительности пленумы высших судов, давая разъяснения по вопросам судебной практики, осуществляли специфическую форму судебного правотворчества. Л. С. Явич характеризовал ее как выработку «новых общих норм в результате обобщения судебной практики и вынесения высшими судами соответствующих директивных указаний, обязательных для нижестоящих судебных инстанций» . Аналогичной позиции придерживались А. С. Венгеров и С.Н. Братусь. Пробел в законе, по их мнению, преодолевается не путем подведения не урегулированной нормой права ситуации под сходную норму, а путем создания судом по аналогии с ней другой нормы, на основе которой и выносится решение . М.Д. Шаргородский указывал, что руководящие постановления Пленума являются источниками права даже в том случае, когда они вынесены на основании и в соответствии с законом и не создают новых норм права .

Наличие правотворческих функций у высших судов ученые подкрепляли доказательствами из судебной практики. Например, Пленум Верховного Суда СССР в 1940 г. в своем Постановлении дал разъяснения, которыми должны были руководствоваться суды при рассмотрении исков о выселении в связи с невозможностью совместного проживания. Верховный Суд указал, что прежде

чем выносить решение о выселении в порядке, установленным Постановлением ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах» , необходимо обвязать стороны в определенный срок произвести размен занимаемого ими помещения . Принудительный размен жилого помещения как способ прекращения жилищного конфликта не был предусмотрен Постановлением ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г., но широко использовался в судебной практике.

1 ноября 1991 г. Президиум Верховного Суда РСФСР принял постановление , в котором указал, что в связи с обязательностью применения Декларации прав и свобод человека в отсутствии процессуального законодательства, позволяющего рассматривать жалобы на необоснованное применение меры пресечения в виде содержания под стражей, суды должны самостоятельно вырабатывать процедуру рассмотрения таких жалоб. Такая процедура была разработана судами исходя из общих принципов права. При этом соответствующие дополнения в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР были внесены только 23 мая 1992 г. и ничем не отличались от правил, выработанных судебной практикой по указанию Президиума Верховного Суда РСФСР.

Анализ советского законодательства о судоустройстве также позволяет сделать вывод о признании за высшими судами правотворческих функций. Так, в ст. 3 Закона СССР «О Верховном Суде СССР» от 30 ноября 1979 г. Верховному Суду СССР были предоставлены полномочия по изучению и обобщению судебной практики, анализу судебной статистики и даче руководящих разъяснений судам по вопросам применения законодательства, возникавших при рассмотрении судебных дел. Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР были обязательны для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение. Право давать обязательные руководящие разъяснения по вопросам применения законодательства также предоставлялись Верховному Суду РСФСР (ст. 58 Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР» от 8 июля 1981 г. ).

В.М. Жуйков, который с 1988 по 2007 г. был заместителем председателя Верховного суда РСФСР (с 1991 г. — Верховного Суда РФ) указывает, что судебная практика, не будучи официально признанной источником права, «фактически всегда учитывалась нижестоящими судами в качестве ориентира в вопросах применения и толкования права, устранения пробелов в нем, применения аналогии закона и аналогии права» .

Анализ законодательства и судебной практики советского времени позволяет заключить, что на уровне пленумов и президиумов высших судов СССР и РСФСР судебное правотворчество в Советском Союзе существовало, прикрывая свое бытие различными легальными формами .

Современная теория и практика также не дают однозначного ответа на вопрос о признании судебного правотворчества высших судов Российской Федерации.

В ст. 126, 127 Конституции РФ предусмотрено, что Высший Арбитражный Суд РФ и Верховный Суд РФ помимо осуществления в предусмотренных про-

цессуальных формах надзора за деятельностью нижестоящих судов дают разъяснения по вопросам судебной практики. Положениям, содержащимся в данных статьях Конституции РФ, корреспондируют предписания ст. 19 (ч. 5) и 23 (ч. 5) Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» .

Полномочия Пленума Верховного Суда РФ давать судам общей юрисдикции разъяснения по вопросам применения законодательства в целях обеспечения единства судебной практики закреплены в п. 1 ч. 4 ст. 14 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» . Следует обратить внимание на то, что данный закон не содержит положения, устанавливающего обязательность разъяснений постановлений Пленума.

В отношении Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 1 ч. 1 ст. 13 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ «Об Арбитражных судах в Российской Федерации» , закреплено, что Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ рассматривает материалы изучения и обобщения практики применения законов и иных нормативных правовых актов арбитражными судами и дает разъяснения по вопросам судебной практики. При этом в ч. 2 данной статьи установлено, что постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ являются обязательными для арбитражных судов в Российской Федерации.

Более того, в Постановлении от 14 февраля 2008 г. № 14 Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ прямо заявил об общеобязательности сформулированных им правовых позиций по вопросам применения законодательства и даже придал им обратную силу. В данном Постановлении Пленум разъяснил, что в соответствии с ч. 1 ст. 311 АПК РФ может быть пересмотрен по вновь открывшимся обстоятельствам судебный акт, оспариваемый заявителем в порядке надзора и основанный на положениях законодательства, практика применения которых после его принятия определена Высшим Арбитражным Судом РФ в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ или в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, в том числе принятом по результатам рассмотрения другого дела в порядке надзора. В процессуальном законодательстве данное основание для пересмотра дел по вновь открывшимся основаниям на тот момент отсутствовало.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 21 января 2010 г. № 1-П с рядом оговорок согласился с позицией Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ. Вместе с тем Конституционный Суд РФ указал на необходимость учета характера спорных правоотношений при решении вопроса о придании обратной силы правовым позициям, выраженным в постановлениях Пленума и Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, в частности, подчеркнув недопустимость придания обратной силы толкованию правовых норм, ухудшающему положение подчиненной (слабой) стороны в публичном правоотношении. Кроме того, Конституционный Суд установил, что пересмотр вступивших в силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам возможен, только если в постановлении Пленума или Президиума Высшего Арбитражного Суда

РФ содержится прямое указание на придание сформированной в нем правовой позиции обратной силы применительно к делам со схожими фактическими обстоятельствами (п. 5 мотивировочной части, п. 1 резолютивной части). Данное требование исключило имевшуюся ранее правовую неопределенность относительно того, какие правовые позиции Высшего Арбитражного Суда РФ можно считать новыми обстоятельствами, а какие нельзя. Конституционный Суд РФ также конкретизировал ряд процедурных аспектов пересмотра дел в связи с изменением правовых позиций Высшего Арбитражного Суда РФ, которым в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 февраля 2008 г. № 14 не уделялось внимания.

Во исполнение данного Постановления Конституционного Суда в ст. 311 АПК РФ определение либо изменение в постановлении Пленума или Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ практики применения правовой нормы было включено в качестве самостоятельного основания для пересмотра судебных актов в связи с новыми обстоятельствами (при условии, что в соответствующем акте Высшего Арбитражного Суда РФ содержится указание на возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных актов в силу данного обстоятельства) .

Однако Высший Арбитражный Суд РФ в своей практике исходил из того, что действие Постановления Конституционного Суда РФ от 21 января 2010 г. № 1-П, в том числе в части условий допустимости придания правовым позициям, содержащимся в постановлении Пленума или Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ обратной силы, не распространяется на судебные акты, производство по которым было начато до вступления в силу постановления Конституционного Суда РФ от 21 января 2010 г. № 1-П и закончено уже после этого. В связи с этим Конституционный Суд РФ в Постановлении от 8 ноября 2012 г. № 25-П специально указал, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды при рассмотрении дел после вступления в силу постановления Конституционного Суда РФ (включая дела, возбужденные до вступления в силу этого постановления) не могут руководствоваться нормативным правовым актом или отдельными его положениями, признанными этим постановлением Конституционного Суда РФ не соответствующими Конституции РФ, либо применять нормативный правовой акт или отдельные его положения в истолковании (в том числе приданном им высшими судебными инстанциями), расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом РФ в этом постановлении (п. 1 резолютивной части).

Вопрос обратной силы правовых позиций Высшего Арбитражного Суда РФ получил свое дальнейшее развитие в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 марта 2012 г. № 12 , которым были внесены изменения в Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июня 2011 г. № 52 . В данном Постановлении, в частности, были установлены формулировки, которые должны содержаться в постановлении Пленума и Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ для придания выраженным в них правовым позициям обратной силы.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Кроме того, Пленум установил, что в случае если в постановлении Пленума или Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ содержится несколько правовых позиций, обратная сила может быть придана одной из них, если на это прямо указано в соответствующем акте. В отсутствие такого указания и при наличии оговорки об обратной силе ее действие распространяется на все правовые позиции, сформулированные в соответствующем постановлении. В постановлении Пленума или Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ также может быть определен круг судебных актов, на которые распространяется действие оговорки об обратной силе.

Правовая позиция Высшего Арбитражного Суда РФ, сформулированная в постановлении, не содержащем оговорки об обратной силе, не может служить основанием для пересмотра судебных актов в силу п. 5 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, однако в соответствии с положением абз. седьмого ч. 4 ст. 170 АПК РФ учитывается судами со дня опубликования такого постановления при рассмотрении аналогичных дел, в том числе при пересмотре судебных актов в судах апелляционной и кассационной инстанций.

Для постановлений, не содержащих оговорки об обратной силе, Пленум или Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ может определить границы применения сформулированной им правовой позиции, в частности посредством указания на дату возникновения или изменения правоотношений, к которым она применяется.

Очевидно, что все данные положения носят нормативный характер, непосредственно направлены на регулирование арбитражно-процессуальных отношений и преследуют цель обеспечить функционирование правовых позиций Высшего Арбитражного Суда РФ в качестве норм права.

Таким образом, правотворчество российских высших судов сегодня является уже свершившимся фактом. В связи с этим весьма актуальными и заслуживающими специального исследования представляются вопросы определения юридической природы данных судебных актов и их места в системе источников российского права.

ЛИТЕРАТУРА

Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» // Ведомости Верховного Совета РСФСР. — 1981. — № 28. — Ст. 976.

Закон СССР «О Верховном Суде СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР. — 1979. — № 49. — Ст. 842.

Вильнянский С.И. Значение судебной практики в гражданском праве // Ученые труды ВИЮН. — М., 1947. — Вып. IX.

Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнике права // Судебная практика как источник права, — М., 1997.

Закон РФ от 23 мая 1992 г. № 2825-1 «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. — 1992. — № 25. — Ст. 1389.

Зивс С.Л. Источники права. — М., 1981.

Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. — М., 1959.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 января 2010 г. №1-П по делу о проверке конституционности положений части 4 статьи 170, пункта 1 статьи 311 и части 1 статьи 312 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами Закрытого акционерного общества «Производственное объединение «Берег»», Открытых акционерных обществ «Карболит», «Завод Микропровод» и «Научно-Производственное предприятие Респиратор» // СЗ РФ. — 2010. — № 6. — Ст. 699.

Постановление Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2012 г. № 25-П по делу о проверке конституционности положения части первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в связи с жалобой открытого акционерного общества «Акционерная компания трубопроводного транспорта нефтепродуктов «Транснефтепродукт»» // СЗ РФ. — 2012. — № 48. — Ст. 6743.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 12 декабря 1940 г. № 46/23/у «О судебной практике по применению Постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах»» // Советская юстиция. — 1941. — № 2.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 февраля 2008 г. № 14 «О внесении дополнений в Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 марта 2007 г. № 17 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам» // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. — 2008. — № 3.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июня 2011 г. № 52 «О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам» // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. — 2011. — № 9.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 марта 2012 г. № 12 «О внесении изменений в постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июня 2011 г. № 52 «О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам» // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. — 2012. — № 5.

Постановление Президиума Верховного Суда РСФСР от 1 ноября 1991 г. // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. — 1992. — № 1.

Постановление ЦИК СССР № 112 и СНК СССР № 1843 от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах» // СЗ СССР. — 1937. — № 69. — Ст. 314.

Социалистическое право. — М., 1973.

Тишкевич И.С. Являются ли руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР источником права? // Советское государство и право. — 1955. — № 6.

Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ «Об Арбитражных судах в Российской Федерации» // СЗ РФ. — 1995. — № 18. — Ст. 1589.

Федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» // СЗ РФ. — 2011. — № 7. — Ст. 898.

Шаргородский М.Д. Уголовный закон. — М., 1948.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Явич Л.С. Сущность права. — Л., 1985.

A.V. Kornev

The Department of Legal Theory and History Peoples’ Friendship University of Russia

6, Miklukho-Maklaya st., Moscow, Russia, 117198

Zakon RSFSR «O sudoustroiystve RSFSR» // Vedomosti Verkhovnogo Soveta RSFSR. — 1981. — № 28. — St. 976.

Zakon SSSR «O VerkhovnomSude SSSR» // Vedomosti Verkhovnogo Soveta SSSR. — 1979. — № 49. — St. 842.

Vil’nyanskiy S.I. Znachenie sudebnoy praktiki v grazhdanskom prave // Uchenye trudy VIYuN. — M., 1947. — Vyp. IX.

Zhuykov V.M. K voprosu o sudebnoy praktike kak istochnike prava // Sudebnaya praktika kak istochnik prava, — M., 1997.

Zivs S.L. Istochniki prava. — M., 1981.

Novitskiy I.B. Istochniki sovetskogo grazhdanskogo prava. — M., 1959.

Postanovlenie Prezidiuma Verkhovnogo Suda RSFSR ot 1 noyabrya 1991 g. // Byulleten’ Verkhovnogo Suda RSFSR. — 1992. — № 1.

Sotsialisticheskoe pravo. — M., 1973.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Как ранее сообщала «АГ», 25 декабря Президиум Верховного Суда утвердил Обзор судебной практики № 4 за 2019 г. В документ вошли 16 правовых позиций, изложенных Судебной коллегией по гражданским делам.

Адвокат АБ «Андрей Городисский и Партнеры» Евгений Калинин посчитал, что Обзор не содержит позиций судов, поддержанных Президиумом Верховного Суда, которые бы кардинально меняли толкование закона или судебную практику. «В нем приводятся примеры решений судов, которые вытекают из буквального толкования закона, для общего сведения заинтересованных лиц и для поддержки общих ориентиров судебной практики», – резюмировал он.

Адвокат АП г. Москвы Алина Емельянова отметила, что правовые позиции, изложенные ВС РФ в Обзоре, направлены прежде всего на исправление ошибок нижестоящих судов, в связи с чем сложно говорить о каком-либо существенном влиянии их на судебную практику.

Споры, возникающие в сфере финансовых услуг и сделок

ВС указал, что соглашение о возможности изменения условий банковского обслуживания, в том числе и установление иных размеров банковских комиссий или новых комиссий, должно быть достигнуто до оказания клиенту (физическому лицу) финансовой услуги в форме, позволяющей однозначно установить его согласие на обслуживание на этих условиях и добровольный выбор им объема оказанных услуг. Действующее законодательство, указал Суд, не предусматривает право банков устанавливать специальное комиссионное вознаграждение в качестве меры противодействия легализации доходов, полученных преступным путем.

В другом примере Верховный Суд разъяснил, что в случае нарушения заемного обязательства сумма долга подлежит расчету исходя из валюты займа, указанной в договоре, в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК РФ.

Споры, вытекающие из договорных отношений

В п. 4 Обзора приведена позиция Судебной коллегии ВС по гражданским делам, согласно которой к договорам ипотеки, заключенным после 1 июля 2014 г. (после вступления в силу поправок в законодательство), применяются общие положения о залоге, содержащиеся в ГК РФ и закрепляющие требования к государственной регистрации ипотеки путем внесения соответствующей записи об ограничении права в Единый государственный реестр недвижимости. Сам договор ипотеки регистрации не подлежит и считается заключенным с момента достижения сторонами соглашения по всем существенным условиям договора.

Евгений Калинин признал заслуживающей внимания позицию ВС в Определении № 14-КГ19-1 из п. 5 Обзора, согласно которой заключение договоров об участии в долевом строительстве и об уступке права требования по таким договорам с одновременной передачей их для государственной регистрации не противоречит требованиям закона.

Так, между Б. и обществом 16 ноября 2016 г. были заключены 7 договоров уступки права требования (цессии), согласно которым ответчик передал истцу права требования от организации-застройщика 7 однокомнатных квартир. Согласно условиям указанных договоров расчет между сторонами за уступаемые права производится полностью до подписания договора.

Права требования передачи от застройщика указанных квартир принадлежали ответчику на основании заключенных 15 ноября 2016 г. между организацией-застройщиком и обществом договоров участия в долевом строительстве объектов недвижимости. 16 ноября 2016 г. Б. и общество обратились в регистрирующий орган за государственной регистрацией 7 договоров уступки права требования (цессии). Одновременно на регистрацию были сданы договоры участия в долевом строительстве указанных объектов недвижимости от 15 ноября 2016 г., заключенные между организацией-застройщиком и обществом, государственная регистрация которых состоялась 21 ноября 2016 г. 10 января 2017 г. от общества в регистрирующий орган поступили заявления о прекращении государственной регистрации договоров уступки права требования (цессии).

Б. обратился в суд с иском к обществу о проведении государственной регистрации договоров уступки права требования. Он полагал, что сделки по уступке права требования состоялись по воле обеих сторон, все условия согласованы, денежные средства по договору истцом переданы полностью. Общество возражало против заявленных Б. требований и обосновывало свой встречный иск о расторжении указанных выше договоров уступки права требования тем, что в нарушение условий заключенных с истцом договоров цессии об оплате цены договоров до их заключения Б. денежные средства в кассу общества не внес, что послужило основанием для обращения общества в регистрирующий орган с заявлением о прекращении регистрационных действий по данным договорам.

Разрешая спор и принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований Б. и встречных исковых требований общества, суд первой инстанции исходил из того, что на момент заключения между обществом и Б. спорных договоров от 16 ноября 2016 г. общество каких-либо прав на данные объекты долевого строительства не имело, поскольку государственная регистрация договоров долевого участия в строительстве от 15 ноября 2016 г. между организацией-застройщиком и обществом была произведена только 21 ноября 2016 г.

По мнению суда, общество не имело прав на заключение договоров цессии с истцом Б. до окончания процедуры государственной регистрации ранее заключенных договоров участия в долевом строительстве, что влечет признание заключенных между сторонами договоров цессии ничтожными в соответствии с п. 4 ст. 166 ГК РФ по инициативе суда. При этом суд сослался на ст. 170 ГК, приведя в решении ее положения о ничтожности мнимых и притворных сделок. Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о ничтожности договоров цессии.

ВС посчитал, что в ст. 17 Закона об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ предусмотрено, что договор об участии в долевом строительстве и (или) уступка прав требования по такому договору подлежат государственной регистрации. «Как в целом названный закон, так и требование о регистрации направлены на защиту участников долевого строительства (особенно граждан), поэтому позиция судов, посчитавших, что при отсутствии регистрации спорного договора и уступки прав по нему гражданин не может требовать от застройщика выполнения договора путем передачи оплаченного жилого помещения, не учитывает отмеченных целей указанного закона», – подчеркнул ВС.

Кроме того, он отметил, что данная позиция не учитывает также того, что в соответствии с п. 2 ст. 165 ГК, если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд по требованию другой стороны вправе вынести решение о регистрации сделки. В этом случае сделка регистрируется в соответствии с решением суда.

Также Суд сослался на п. 6 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», в котором разъяснено, что согласно взаимосвязанным положениям ст. 388.1, п. 5 ст. 454 и п. 2 ст. 455 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование). Если иное не установлено законом, будущее требование переходит к цессионарию, соответственно, непосредственно после момента его возникновения или его приобретения цедентом. Соглашением сторон может быть предусмотрено, что будущее требование переходит позднее (п. 2 ст. 388.1 ГК РФ).

ВС указал, что из разъяснений, содержащихся в п. 8 Постановления № 54, следует, что по смыслу ст. 390, 396 ГК невозможность перехода требования, например по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения, сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако в действительности оно принадлежало иному лицу, покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков, а также применения иных предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.

«Равным образом, если иное не вытекает из существа соглашения между цедентом и цессионарием, цедент, обязавшийся уступить будущее требование, отвечает перед цессионарием, если уступка не состоялась по причине того, что в предусмотренный договором срок или в разумный срок уступаемое право не возникло или не было приобретено у третьего лица», – посчитал ВС.

Высшая инстанция отметила, что на момент рассмотрения дела в суде требование уже существовало, права по договору участия в долевом строительстве объекта недвижимости были зарегистрированы, тогда как в соответствии с законом права по договору уступки права требования у цессионария возникают не с момента заключения договора, а с момента государственной регистрации (п. 3 ст. 433, ст. 389 ГК РФ). Суд отметил, что из материалов дела видно, что обществом заявлено встречное исковое требование о расторжении договоров цессии в связи с их неоплатой, в качестве основания указано на ст. 450, 453 ГК. При этом требований о признании сделки недействительной общество не предъявляло.

ВС указал, что в силу ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям и может выйти за пределы этих требований только в случаях, предусмотренных федеральным законом. Между тем процессуальный закон не предоставляет суду полномочий по изменению по своему усмотрению основания и предмета иска с целью использования более эффективного способа защиты, а также выбора иного способа защиты.

Суд сослался на п. 79 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях (п. 4 ст. 166 ГК РФ). По смыслу ст. 56 ГПК при решении данного вопроса суду следует вынести его на обсуждение сторон. В мотивировочной части решения должно быть указано, какие публичные интересы подлежат защите, либо содержаться ссылка на специальную норму закона, позволяющую применить названные последствия по инициативе суда.

Таким образом, указал ВС, положения ст. 168 ГК судом первой инстанции применены вопреки данным разъяснениям Пленума ВС. Он отметил, что решение не содержит указания ни на закон, позволяющий выйти за пределы заявленных требований, ни на нарушения публичных интересов. Кроме того, апелляционной инстанцией факт оплаты или неоплаты Б. уступки права требования по договорам не выяснялся, на обсуждение сторон не выносился.

В следующем пункте Обзора ВС указал, что сообщение Ростуризма о возникновении в стране (месте) временного пребывания туриста угрозы безопасности его жизни и здоровью, опубликованное до начала его путешествия, является основанием для расторжения договора о реализации туристического продукта и возврате туристу уплаченной им по договору суммы.

Алина Емельянова отметила, что согласно ст. 14 Закона об основах туристской деятельности (в редакции, действовавшей на момент заключения договора с истцом), обстоятельства, свидетельствующие о возникновении в стране (месте) временного пребывания туристов угрозы безопасности их жизни и здоровью, должны были подтверждаться решением уполномоченных органов. «Нижестоящие суды посчитали, что рекомендательная информация, размещенная на сайте Ростуризма, о возникновении угрозы безопасности здоровью туристов, находящихся в стране (пункте назначения), не подменяла решение уполномоченных органов. ВС РФ, исправляя суды, исходил не из буквального толкования нормы, но из общего ее смысла и из принципов обеспечения безопасности туристов за пределами территории РФ.

Следует отметить, что с 13 декабря 2019 г. в ч. 4 ст. 14 Закона были внесены изменения, согласно которым рекомендации приравниваются к решениям уполномоченных органов», – указала адвокат.

Разрешение споров, возникающих из обязательственных отношений

Евгений Калинин назвал интересным правовую позицию из п. 7 Обзора, согласно которой если решение суда о возложении на должника обязанности по исполнению обязательства в натуре исполняется после 1 июня 2015 г., то по заявлению кредитора на случай неисполнения указанного судебного решения в его пользу может быть присуждена денежная сумма в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 308.3 ГК РФ. «При этом не имеет значения тот факт, что договор, на основании которого возникло обязательство, заключен до указанной даты», – подчеркнул он.

Алина Емельянова также посчитала, что с данной позицией ВС РФ следует согласиться. Она указала, что судебная неустойка – это мера ответственности за неисполнение решения суда. «То есть не компенсация за уже допущенное нарушение, а дополнительный способ понуждения к исполнению судебного акта», – подчеркнула она. В связи с этим, считает адвокат, даже если на момент вынесения судом решения о понуждении к исполнению обязанности в натуре законом не предусматривалась возможность взыскания судебной неустойки, последняя может быть взыскана, если кредитор обратился в суд с заявлением о ее взыскании после 1 июня 2015 г., а решение суда о принуждении к исполнению обязанности в натуре не было исполнено.

«Думаю, что по своей правовой природе институт судебной неустойки является скорее процессуальным, чем материальным», – полагает адвокат. Алина Емельянова отметила, что в связи с помещением нормы о судебной неустойке в ГК у судов возникают подобного рода сложности в правоприменении.

Споры, возникающие из причинения вреда

В этом разделе Судебная коллегия привела разъяснение о том, что, если после возбуждения исполнительного производства должник располагал денежными средствами и иным имуществом, достаточным для погашения задолженности перед взыскателем в полном объеме, однако в результате бездействия судебного пристава-исполнителя такая возможность была утрачена, взыскатель вправе требовать возмещения вреда в порядке, установленном ст. 1069 ГК РФ.

Кроме того, приведена позиция, согласно которой каждый из страховщиков, застраховавших ответственность владельцев транспортных средств, в результате взаимодействия которых причинен вред третьим лицам, обязан произвести соответствующую страховую выплату потерпевшим в возмещение вреда по каждому из договоров страхования.

Разрешение споров, возникающих из наследственных отношений

Задолженность наследодателя по алиментам и по уплате неустойки, исчисленной на день смерти наследодателя, является имущественной обязанностью, которая переходит к его наследнику, принявшему наследство, в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Поскольку обязанность по уплате алиментов носит ежемесячный характер, срок исковой давности по требованию о взыскании неустойки за неуплату алиментов исчисляется отдельно по каждому просроченному месячному платежу, а не с даты смерти наследодателя.

Споры, возникающие из жилищных отношений

Евгений Калинин назвал заслуживающей внимания правовую позицию из п. 11, согласно которой управляющая компания вправе требовать допуска своих представителей в занимаемое потребителем жилое или нежилое помещение для осуществления эксплуатационного контроля за техническим состоянием зданий и внутриквартирного оборудования путем осуществления периодических осмотров.

Как писала «АГ», ООО «УК Вертикаль» обратилось в суд с иском к Игорю и Марии Исаевым о предоставлении доступа в их квартиру, расположенную в многоквартирном доме. Истец утверждал, что ответчики сделали в своей квартире перепланировку, которая могла изменить техническое и санитарное состояние внутриквартирного оборудования.

До обращения в суд управляющая компания безрезультатно пыталась истребовать у Исаевых документы о согласованности осуществленной ими перепланировки. Собственники жилья также отказались предоставить УК доступ в квартиру для осмотра технического и санитарного состояния внутриквартирного оборудования в целях надлежащего обслуживания инженерных систем дома.

Суд удовлетворил иск, обязав ответчиков обеспечить доступ в кухню и комнату спорной квартиры. Первая судебная инстанция сочла, что УК имеет право на осмотр внутриквартирного оборудования для предотвращения аварийных ситуаций. Свое решение суд обосновал ссылкой на положения ст. 31, 161 ЖК РФ, а также Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов (утв. Постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354).

Впоследствии апелляция отменила решение суда и отказала в удовлетворении иска. Вторая инстанция исходила из отсутствия оснований для предоставления доступа в квартиру в целях осмотра кухни и комнаты, поскольку в указанных помещениях не было технического и санитарного внутриквартирного оборудования. Апелляция отметила факт отсутствия аварийных ситуаций и недоказанность УК наличия жалоб со стороны других жильцов дома на перепланировку спорной квартиры, что свидетельствовало об отсутствии нарушения чьих-либо прав.

Верховный Суд отметил, что Правительство РФ устанавливает стандарты и правила деятельности по управлению многоквартирными домами, которые обеспечивают, в частности, надежность многоквартирных домов, безопасность жизни и здоровья граждан, сохранность имущества.

Суд пояснил, что содержание общего имущества дома включает в себя его осмотр, в том числе ответственными лицами, в целях своевременного выявления несоответствия состояния такого имущества требованиям законодательства, а также угрозы безопасности жизни и здоровью граждан. В число лиц, имеющих право осмотра общего имущества, входит и управляющая компания, представители которой имеют право на допуск в жилье для осмотра технического и санитарного состояния внутриквартирного оборудования, выполнения необходимых ремонтных работ и проверки устранения недостатков предоставления коммунальных услуг. Такой допуск предоставляется им по мере необходимости, в заранее согласованное с жильцом время, не чаще одного раза в три месяца, а в случае ликвидации аварий – в любое время.

«Требования по осуществлению технического обслуживания и текущего ремонта носят обязательный характер, относятся как к зданию и сооружению в целом, так и к входящим в состав таких объектов системам инженерно-технического обеспечения и их элементам, внутриквартирному оборудованию и являются неотъемлемой частью процесса эксплуатации этих систем, оборудования, обеспечивающей его безопасность», – указано в тексте определения ВС.

В п. 12 Обзора также приведено разъяснение о том, что ни федеральным законодательством, ни региональной адресной программой не установлена доплата гражданами, переселяемыми из жилых помещений в аварийном многоквартирном доме, разницы между стоимостью изымаемого жилого помещения и вновь предоставляемого.

Разрешение споров, возникающих из пенсионных отношений

Как указал Верховный Суд, переселение пенсионера в пределах государств − участников Соглашения о гарантиях прав граждан государств − участников СНГ в области пенсионного обеспечения от 13 марта 1992 г. влечет прекращение выплаты ему пенсии по прежнему месту жительства в случае, если пенсия того же вида ему выплачивается по новому месту жительства.

Процессуальные вопросы

В п. 14 Обзора Суд указал, что льгота в виде освобождения пенсионеров от уплаты государственной пошлины по искам имущественного характера к пенсионным органам предоставляется им не только при подаче исков в суд, но и на всех стадиях рассмотрения дела.

В следующей позиции указано, что недопустимо изменение статуса третьего лица на соответчика на стадии рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции.

Кроме того, в Обзоре приведена позиция, согласно которой в качестве уважительных причин пропуска срока подачи кассационной жалобы могут быть признаны не только обстоятельства, относящиеся к личности заявителя, такие как тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п., но и обстоятельства, объективно препятствовавшие лицу, добросовестно пользующемуся своими процессуальными правами, реализовать право на обжалование судебного постановления в установленный законом срок, включая разумный срок для ознакомления с судебным актом и для подготовки документа лицом, которому судебный акт был направлен по почте.

Постановлением Конституционного суда РФ от 25.02.2016 пункт 1 части 3 статьи 31 Уголовно- процессуального кодекса РФ признан несоответствующей Конституции РФ.

Так, Конституционный суд РФ отметил, что любая дифференциация правового регулирования, вводимая законодателем, должна соблюдать баланс конституционных ценностей и обеспечивать гарантированные Основным Законом права. Лишение женщин суда, присяжных, предусмотренного законом для мужчин в возрасте от 18 до 65 лет, не отвечает принципу юридического равенства, приводит к дискриминации и ограничивает их право на судебную защиту. Эти принципы, закрепленные в Конституции РФ, соотносятся и с положениями международно- правовых актов. Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин требует юридической защиты прав женщин на равной основе с мужчинами. Декларация о ликвидации дискриминации в отношении женщин считает ограничение равноправия женщины с мужчиной преступлением против человеческого достоинства. В связи с этим Конституционный суд РФ признал оспоренную норму не соответствующей Конституции РФ. Федеральному законодателю надлежит внести в УПК РФ изменения, обеспечивающие женщинам право на суд с участием присяжных заседателей.

Ввиду изложенного, теперь женщины обвиняемые, например, в убийстве при отягчающих обстоятельствах, могут ходатайствовать о рассмотрении их дела судом присяжных, если на момент провозглашения Постановления Конституционного суда РФ судебные заседания по ним еще не назначены. А в случае вынесения приговора могут ходатайствовать также о его пересмотре.

Старший помощник прокурора Центрального района Санкт- Петербурга младший советник юстиции О.А. Зимова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *