Политика это концентрированная экономика

  • автор:

Самое время перевернуть классическое ленинское определение: «Политика — есть концентрированное выражение экономики». Не потому, что базисное значение экономики ослабло. Потому что политика превратилась в доминирующий фактор российской действительности. Как совместить успешное экономическое развитие и политическую целесообразность?

*****

Свой знаменитый тезис В.И. Ленин сформулировал и обосновал, дискутируя о профсоюзах и текущем моменте с Николаем Бухариным и Львом Троцким. Он утверждал, что «политика не может не иметь первенства над экономикой». А попытки оппонентов примирить политику и экономику, допуская, что «политический подход равноценен «хозяйственному», что можно брать «то и то»», называл не диалектическим подходом, а эклектикой (Полное собр. соч., 5 изд., т. 42, с. 278).

Во все времена политика, не игнорирующая, а опирающаяся на долгосрочные факторы, призвана в том числе обеспечивать объективные условия, необходимые для долгосрочного развития экономики. В этом один из её фундаментальных созидательных аспектов. Естественно, что при разработке политического курса исходят из экономической реальности.

Глобализация, создающая взаимозависимый мир, усиливает роль внешнеполитической составляющей и усложняет проблему.

Простой переход причины в следствие трансформируется в своего рода подвижное взаимно-причинное (причинно-следственное) соответствие, где причина и следствие не только образуют последовательную зависимость, но взаимопроникают, взаимно дополняют и переходят друг в друга. Следствие прежней причины одновременно становится причиной будущего следствия.

Цивилизационное развитие в разных странах происходит неравномерно. Но скорость перемен растёт. В окружающем нас мире всё больше примеров системного взаимодействия и сосуществования «остатков» прошлого, реалий настоящего и «оазисов» будущего.

Попытки игнорировать историю, не учитывать сегодняшнюю фактуру, с лёгкостью прогнозировать день завтрашний не столь безобидны, как может показаться. Они грозят потерей темпа и могут стать непреодолимым препятствием на пути ускоряющегося цивилизационного развития.

Отсюда дискуссии международного и национального уровня, стремление объяснить, что, почему и как происходило, происходит и ждёт всех нас впереди. Отсюда актуальная необходимость формулировать требования к политике и экономике, основанные на строгой сбалансированности и гибкости, чтобы «держать руку на пульсе», эффективно реагировать на общественные запросы, находить адекватные ответы на возникающие в обществе проблемы и осуществлять своевременные изменения.

В последние десятилетия в развитых и развивающихся странах резко усилилось имущественное расслоение, углубляется социальная дифференциация. Это несовместимо и противоречит исторически объективному требованию высокоразвитой индустриальной и постиндустриальной эпохи — всемерно развивать и повышать эффективность человеческого капитала.

По мнению одних, причина — в самой сути капиталистической системы, это её неотъемлемое свойство. Другие видят проблему в несправедливом распределении национального богатства и производимого дохода. Третьи винят наследственный капитал. И т.д.

Более подробно об этом читайте в статьях «Нобелевский лауреат: капитализм приводит к росту неравенства», «О капитале и справедливости в XXI веке», «Можно ли сократить имущественное неравенство?» (см. здесь же).

*****

В России-2014 тесно переплелись политические и экономические проблемы и решения. «Крымская весна» существенно повысила гражданскую активность большинства россиян, поддержавших политический курс руководства страны. Политический мотив превалировал в общественной жизни, отодвигая на второй план нарастающие экономические проблемы.

К концу прошлого года отчетливо проявились две составляющие — внешнеполитическая (связанная, в первую очередь, с событиями на юго-востоке Украины) и внутриэкономическая (характеризующаяся отчётливыми признаками системного кризиса — не только в реальном секторе экономики, но и всё более негативно сказывающегося на материальном положении большинства россиян).

Информация к размышлению

Михаил Дмитриев, президент партнёрства «Новый экономический рост»: пока состояние экономики не выводит на первый план физическое выживание, люди руководствуются ценностями более высокого уровня. В 2014 г. ими стали «патриотизм и возрождение гордости за новый вес страны на мировой арене» — своего рода альтернатива другим ценностям самореализации (в частности, буксующему «модернизационному» варианту) («Коммерсантъ Деньги», 9 февраля 2015 г.).

Но западные санкции, резкое падение цен на нефть на мировых рынках, внутренние проблемы (в частности, декабрьский обвал рубля) постепенно привели к усилению дрейфа мироощущения россиян в направлении их экономических интересов.

Такой вывод, например, следует из результатов серии опросов читателей, выполненных с ноября 2014 г. по февраль 2015 г. аналитическим центром газеты «Экономика и жизнь» (табл. 1).

К осени прошлого года не менее двух третей опрошенных охарактеризовали своё материальное положение как ухудшающееся. Порядка 16% не нашли изменений, а 10% фиксировали улучшение.

Таблица 1. Как изменяется ваше материальное положение в 2014 г.? (%)

Ухудшается

Не меняется

Улучшается

Затрудняюсь ответить

По мнению гендиректора Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) Валерия Фёдорова, состояние экономики заняло первое место в списке проблем «на весь период кризиса, раньше граждан сильнее волновали инфляция и падение рубля, сейчас им стало понятно, что кризис будет всеобъемлющим» («Коммерсантъ», 9 февраля 2015 г.).

Экономическую ситуацию назвали основной проблемой России 23% опрошенных, следом идут высокая инфляция и рост цен (22%), внешняя политика (14%). Растущее беспокойство вызывают безработица, низкие зарплаты и низкий уровень жизни (10%). На развал сельского хозяйства и промышленности, не снижающуюся зависимость от природных ресурсов указали 8%. Войну на Украине назвали проблемой государственного масштаба 6%, падением рубля обеспокоены 5% граждан (рис. 1, там же).

Рисунок 1. Распределение важнейших экономических проблем России

С полученными данными корреспондируются результаты опроса читателей «ЭЖ» после резкого падения валютного курса рубля (табл. 2).

Таблица 2. Что вас волнует больше всего? (%)

Рост цен на товары и услуги

Своё материальное положение

Коррупция

Кризис на Украине

Западные санкции

Пенсионные накопления

Другое

Затрудняюсь ответить

По данным ВЦИОМ, приведенным выше, экономические проблемы, инфляцию и рост цен, безработицу, низкие зарплаты и низкий уровень жизни отметили суммарно 65% жителей. И по нашим данным, рост цен на товары и услуги, собственное материальное положение, включая судьбу пенсионных накоплений, волнует 66%. Совпадают и оценки внешнеполитической ситуации (основные темы — кризис на Украине и западные санкции) — соответственно, 14 и 12%.

Заметим, что, по результатам опроса Левада-Центра, впервые за последние пять лет экономический кризис в качестве основной грозящей России беды также назвала почти половина (49%) населения («Коммерсантъ Деньги», 9 февраля 2015 г.).

Аналогичные выводы следуют из анализа опроса, представленного в табл. 3 («Новая газета», 9 февраля 2015 г.).

Таблица 3. Что вы считаете главной опасностью для вас лично в сложившейся экономической ситуации? (%)

Рост цен

Потеря работы

Обесценивание сбережений

Нет никаких опасностей

Нехватка продовольствия

Информация к размышлению

Опрос ВЦИОМ показал, что доля россиян, обеспокоенных падением рубля, выросла с 57% в ноябре прошлого года до 63% в январе 2015 г. Ситуация волнует прежде всего москвичей и петербуржцев, респондентов с высоким доходом и высшим образованием.

Не имеют сбережений, то есть не планируют откладывать имеющиеся деньги на длительный срок, 52% россиян. При дальнейшем падении рубля 77% россиян не будут совершать никаких действий (NEWSru.com/В России, 20 января 2015 г.).

По данным фонда «Общественное мнение» (ФОМ), всего 7% считают экономическую ситуацию в России хорошей. Большинство (46%) называют ее удовлетворительной; по мнению 41%, она плохая. Таким образом, граждане всё чаще признают главной проблемой страны неудовлетворительное положение дел в российской экономике, а «внешняя политика ушла на третий план» («Коммерсантъ», 9 февраля 2015 г.).

Ведущий специалист ФОМ Людмила Преснякова: «Люди не понимают, кто должен заниматься экономикой. Минэкономразвития и Минфин бесконечно далеки от народа, у граждан слабо структурированная экономическая картина мира». Публичных политиков, которым доверяет большинство россиян, очень мало. Половина респондентов считают, что и в экономике нет таких специалистов, которым можно было бы доверять («Коммерсантъ Деньги», 9 февраля 2015 г.).

Показательны результаты опроса Forbes в октябре 2014 г. (табл. 4).

Таблица 4. Ощущаете ли вы на себе ухудшение ситуации в российской экономике? (%)

Да, рост цен на продукты сказывается на моём кошельке

Да, поездки за рубеж стали ощутимо дороже

Да, мой работодатель может сократить зарплату и уволить

Нет, пока никаких последствий на себе я не ощутил

Главное, что Крым наш

Более половины респондентов (56%), вряд ли относящих себя к нуждающимся, продуктовая корзина которых, скорее всего, несколько дороже средней, также почувствовали рост цен и при этом не исключили возможного сокращения зарплаты и даже увольнения.

Информация к размышлению

1. Росстат: Число безработных в России в декабре 2014 г. по сравнению с ноябрем выросло на 37 000 человек и составило 3,974 млн человек, или 5,3% экономически активного населения («Финмаркет», 28 января 2015 г.).

2. Председатель правительства Дмитрий Медведев заявил относительно экономической ситуации, что «в принципе, она под контролем, каких-либо капитальных проблем на ней нет. Тем не менее всё равно нужно мониторить ситуацию в этих условиях, весьма необходимо». При этом, если ситуация не будет выправляться, предприятия будут вынуждены принимать решения о сокращениях («Взгляд», 26 января 2015 г.).

3. Ольга Голодец, первый вице-премьер: «В России из 86 млн граждан трудоспособного возраста только 48 млн работают в секторах, которые нам видны и понятны. Где и чем заняты все остальные, мы не понимаем» (Expert Online, 4 апреля 2013 г.).

Перефразируя Владимира Высоцкого, власть не обещает «немножко покумекать и выправить дефект». Зато правительство твёрдо намерено мониторить и контролировать… сокращения на предприятиях. Такая вот диалектика с эклектикой…

Есть все основания утверждать, что в 2015 г. в полной мере сложится ситуация, при которой экономическое положение во всех социальных группах определит направление вектора удовлетворения общественных интересов с прогнозом «негативный». Об этом свидетельствуют данные ещё одного нашего опроса (табл. 5).

Таблица 5. Как изменится ваше материальное положение в 2015 г.? (%)

Ухудшится

Улучшится

Затрудняюсь ответить

Не изменится

Более 60% прогнозируют ухудшение своего материального положения. Если позволить допущение, поделить пополам долю затруднившихся ответить и разнести их к определившимся, то можно утверждать: две трети опрошенных ожидают, что для них наступивший год будет неблагополучным. И лишь пятая часть настроена оптимистично.

Информация к размышлению

Падение реальных доходов населения отражается на секторах конечного спроса. 70% россиян урезали расходы на кафе и рестораны, 63% — на развлечения, 50% — на отдых. 60% респондентов пытаются экономить на товарах повседневного потребления.

Ожидается спад в жилищном строительстве и автомобильной отрасли. Число горожан, намеревавшихся в январе 2015 г. приобрести недвижимость, уменьшилось по сравнению с ноябрем 2014 г. на 18%, в т.ч. на 27% — в Москве («Коммерсантъ Деньги», 9 февраля 2015 г.).

Но там, где кризис, нет счастья для большинства. Именно такой результат показал недавний опрос аналитического центра «ЭЖ» (табл. 6).

Таблица 6. Будет ли нам счастье и благополучие в 2015 г.? (%)

Нет

Да

Затрудняюсь ответить

Другое

Нарастающие экономические трудности неизбежно усиливают внутриэкономическую составляющую российской политики. С одной стороны, это ограничивает якобы независимые внешнеполитические шаги. С другой — обязывает соотносить политические амбиции как с реальными возможностями отечественной экономики, так и с фактическим экономическим положением россиян (табл. 7).

Таблица 7. Что повлияло на повышение цен? (%)

Падение курса рубля

Снижение цен на нефть

Махинации спекулянтов

Спад производства

Обмен санкциями

Ещё 17% винят в росте цен халатность чиновников, по 10% объясняют происходящее высокой ставкой по кредитам и низкой конкуренцией на рынке продуктов питания — таковы данные Левада-Центра (допускалось более одного ответа. — В.Т., NEWSru.com/Экономика, 2 февраля 2015 г.).

Экономисты и социологи утверждают: нынешняя ситуация много хуже, чем в кризисные 2008—2009 гг. В январе в городах-миллионниках были обеспокоены кризисом 78% экономически активного населения, что на 8% больше по сравнению с концом прошлого года (компания Synovate Comcon, «Финмаркет», 29 января 2015 г.).

Изучение социальных предпочтений россиян позволило некоторым специалистам предположить в качестве вероятного сценария курс на изоляцию с чередой экономических и политических кризисов. Это будет означать, что Россия может пойти по пути Венесуэлы («Ведомости», 10 февраля 2015 г.). Тут уже не до шуток!

Итак, для рядовых россиян экономическая ситуация становится всё более тяжёлой. Падение доходов, рост цен, сокращения и увольнения, патерналистская решимость выполнять социальные обязательства и опровергающие её призывы правительственных чиновников готовиться к «жёсткой посадке», затянуть пояса и рассчитывать на самих себя. Кризис вынуждает людей искать личные стратегии спасения, которые в сумме могут стать спасением для всей страны («Газета.ру», 10 февраля 2015 г.).

*****

Не лучшим образом складывается ситуация и в реальном секторе экономики.

По мнению директора Института анализа предприятий и рынков ВШЭ Андрея Яковлева, особо тревожит отсутствие осмысленной направленности политики правительства. Состоявшаяся в декабре прошлого года «девальвация может формировать короткие позитивные ожидания в реальном секторе, но это не сочетается с поддержкой этих ожиданий на уровне долгосрочных стратегий. Отток капитала говорит как раз об этом» (более 150 млрд долл. в 2014 г., прогноз на текущий год — порядка 130—150 млрд долл., что суммарно сопоставимо с размерами федерального бюджета при пересчёте по текущему валютному курсу. — В.Т.).

И далее: «У меня ощущение, что реальных долгосрочных стратегий ни у правительства, ни у администрации президента нет. Люди живут совсем короткими периодами, плодят какие-то бумаги — про 2018 г., про 2020 г. Только эти бумаги заведомо не имеют отношения к реальности» («Коммерсантъ Деньги», 9 февраля 2015 г.).

Аудиторская компания PricewaterhouseCoopers (PwC) накануне Давосского экономического форума опросила российских предпринимателей относительно существенных для них угроз и возможностей. Порядка 59% из них выразили беспокойство растущей геополитической неопределённостью. Оптимистов только 16% — на 37% меньше по сравнению с прошлогодним опросом («Ведомости», 22 января 2015 г.).

Среди российских бизнесменов 72% опасаются роста налогов, 60% — социальной нестабильности, 75% (на 26% больше, чем в 2014 г.) планируют сокращать затраты, 78% указывают на нехватку квалифицированных кадров. Дефицит инженерных кадров — практически во всех отраслях промышленности.

Велика зависимость бизнеса от государства: 73% считают, что такое сотрудничество способствует улучшению экономической ситуации. При этом 78% признают действия правительства неэффективными. От государства российский бизнес ждёт эффективной налоговой политики, развитой инфраструктуры, доступности капитала, усилий по подготовке кадров для реального сектора экономики (рис. 2, там же).

Рисунок 2. Российский бизнес назвал государству приоритеты в управлении экономикой

Обратим внимание на первую тройку инвестиционных предпочтений отечественного капитала: Китай — 27%, США — 24%, Германия — 23%. «Восточный разворот» не исключает ожидаемой выгоды от вложений в экономики главных авторов антироссийских санкций. Политическое противостояние не отменяет экономические интересы!

*****

«Старая» элита, правящий класс не без оснований рассчитывают на финансовую поддержку государства. Но уже заявляет о себе рвущаяся её на смену «новая, национально ориентированная экономическая элита», выдвигающая главное политическое требование «получить реальную долю власти, представительство её интересов на всех уровнях». При этом речь идёт о «расширении за пределы сотни олигархических семей — до как минимум 5–10% населения» и никак не более (выделено мной. — В.Т., «Независимая газета», 11 февраля 2015 г.).

А большинство, которому традиционно суждено нести основные экономические тяготы и неудачи — опять «в пролёте»?

Информация к размышлению

1. Лилия Овчарова, директор Центра анализа доходов и уровня жизни населения НИУ ВШЭ: «В условиях нынешнего экономического спада в наиболее уязвимом положении оказываются домохозяйства с единственным источником дохода, которым чаще всего оказывается зарплата или пенсия». Ухудшение институциональных условий для развития бизнеса снижает доходы от собственности и предпринимательской деятельности, которые могли бы стать подспорьем в трудное время (выделено мной. — В.Т., Expert Online, 29 января 2015 г.).

По оценке автора, в 2015 г. реальные денежные доходы населения снизятся более чем на 10% (согласно прогнозу Минэкономразвития — на 6,3%), и этот негативный тренд будет иметь место в 2016-м и в последующие годы.

И. Николаев делает неутешительный вывод: «Этот кризис обернётся для россиян падением уровня их жизни примерно в два раза. Такое падение сравнимо с тем, что произошло в начале 90-х гг. прошлого века. Да, нынешний обвал не будет столь стремительным и шокирующим. Но от этого как-то не легче, потому что нынешний кризис — это необязательный кризис, его вполне могло бы не быть. Но он есть…» (выделено мной. — В.Т., там же).

*****

Но, образно говоря, кому кризис — а кому мать родная! В январе, накануне Давосского экономического форума, британская благотворительная организация Oxfam представила результаты своего исследования относительно распределения мирового богатства: к 2016 г. самый богатый 1% населения Земли будет обладать большим состоянием, чем остальные 99% («Финмаркет», 19 января 2015 г.).

По мнению Уинни Бьяньим, главы Oxfam, неравенство достигло ошеломляющих масштабов, и разрыв между самыми богатыми и самыми бедными стремительно увеличивается. В 2009 г. 1% населения планеты владел 44% мирового богатства, в 2014 г. — уже 48%. Богатейшие люди мира с 2009 по 2014 гг. удвоили свои состояния, если их имущество пересчитать в наличность. Нарастает тенденция наследования богатства и его использования для лоббирования интересов самих богачей.

И далее: «Это плохо для роста, плохо для государственного управления. Мы видим, как концентрация богатства завладевает властью, а простые люди из-за этого оказываются бессловесны, и об их интересах никто не заботится». На их долю приходится лишь 5,5% всего имущества и капиталов (InoPressa, 19 января 2015 г., «Финмаркет», 19 января 2015 г.).

Доктор Рудольф Трауб-Мерц, директор филиала фонда им. Фридриха Эберта в России: «В рамках первичного распределения доходов между капиталом и трудом произошло перераспределение в пользу владельцев капитала… Что касается распределения имущества (в отличие от распределения доходов), то неравенство его распределения выросло ещё больше… Сейчас неравенство достигло такого масштаба, что его невозможно объяснить размером трудового вклада, и поэтому всё больше людей считают его несправедливым» (выделено мной. — В.Т., «Неравенство доходов и экономический рост: стратегии выхода из кризиса» / Под ред. А. Бузгалина, Р. Трауб-Мерца, М. Воейкова. М: Культурная революция, 2014 г.).

Информация к размышлению

1. Самые богатые люди мира — примерно 210 000 человек с состоянием более 30 млн долл. — держат около 30% своих средств в недвижимости и владеют жилой недвижимостью общей стоимостью 3 трлн долл., что превышает ВВП Великобритании, Франции или Индии.

Растёт значимость наследуемого богатства — около 16 трлн долл. в следующие 30 лет перейдёт, в основном, членам семьи. Они вкладывают порядка 17% состояния в рынок роскошной жилой недвижимости, а «сделавшие себя сами» мультимиллионеры — 9% (NEWSru.com/Недвижимость, 6 февраля 2015 г.).

3. Вознаграждение высшего руководства «Газпрома» выросло за 2014 г. на 26% и достигло 28 млрд руб. Члены правления заработали 2,5 млрд руб. — в среднем по 150 млн руб. Члены совета директоров получили 299 млн руб., или 27 млн руб. на одного топ-менеджера (Slon.ru, 13 февраля 2015 г.).

4. По предварительным данным Росстата, среднемесячная номинальная зарплата россиян в 2014 г. выросла на 9%, составив 32 600 руб. (там же).

Oxfam предлагает правительствам план из семи пунктов (InoPressa, 19 января 2015 г.):

1. Бороться с коррупцией и уклонением богатых от уплаты налогов.

2. Инвестировать в общедоступные государственные услуги — здравоохранение и образование.

3. Справедливо перераспределять налоговую нагрузку: с труда и потребления на капиталы и богатство.

4. Принять МРОТ, поднять уровень зарплат до прожиточного минимума.

5. Гарантировать равную оплату труда мужчин и женщин.

6. Обеспечить минимальный доход и социальную поддержку беднейших слоёв населения.

7. Бороться с неравенством как глобальной целью.

*****

Увы, предложения насколько актуальны, настолько и традиционны. А ожидаемых результатов всё нет. Борьба со следствиями, фактически адаптирующими прежние причины к меняющимся условиям и новым уровням, бесперспективна.

Сегодня немногие сомневаются, что темпы роста дохода на капитал, как правило, выше темпов общеэкономического роста. Отсюда постоянное воспроизводство неравенства, «богатеющие богатые и беднеющие бедные», бесчисленные, но малорезультативные «рецепты».

Труд и капитал — важнейшие факторы общественного производства. Противоречия между трудом и капиталом — фундаментальная причина неравенства. Вынужденное перераспределение национального богатства — не более чем следствие. Причина в несправедливом присвоении значительной доли национального богатства меньшинством, владеющим капиталом.

Иными словами, необходимо распылить, деконцентрировать капитал. Создать условия, при которых работник труда мог бы стать работником капитала и получать по результатам труда не только справедливую зарплату, но и соответствующую долю прибыли.

Об этом — в статьях «О капитале и справедливости в XXI веке», «Можно ли сократить имущественное неравенство?», «Народные предприятия России», «Уроки глобальных кризисов и контуры новой экономики» (см. здесь же).

Не пора ли «невидимую руку рынка», давно и несправедливо распределяющую национальное богатство, поощряющую индивидуализм и безудержную гонку за наживой, сделать видимой? Чтобы она не противопоставляла интересы труда и капитала, а объединяла и целеустремлённо направляла труд и капитал на совместное и заинтересованное созидание общественных благ?

Информация к размышлению

У. Бьяньим: «Острое неравенство — не просто случайность или естественный закон экономики. Оно порождается политикой, и его можно уменьшить, если изменить политику» (там же).

Давать больше рыбы нуждающимся (вчера, сегодня, завтра) — вопрос экономический. Раздать удочки и научить рыбной ловле, чтобы прокормить себя и ещё для других хватило, — вопрос политический.

В период кризиса экономика становится концентрированным отражением политики, неоспоримым подтверждением эффективности политического курса. Или убедительным опровержением…

В течение долгого времени тезис «политика есть концентрированное выражение экономики» не то чтобы вовсе отвергался российскими аналитиками, но экономическая ситуация не считалась ключом к пониманию специфики политического процесса в нашей стране. Благо действительность давала немало поводов для подобных выводов.

К примеру, экономика в состоянии глубокого падения, денег в бюджете нет ни на что, а трудящиеся «голосуют сердцем» за власть, которая все это допустила. Но

нынешний глобальный экономический кризис, похоже, вносит коррективы и в российские реалии. И, как следствие, политика снова становится концентрированным выражением экономики.

Достаточно проследить динамику настроений разных групп, которые обычно отождествляют с политическим классом. Когда к декабрю прошлого года стала очевидной, в том числе и благодаря статистическим данным, глубина кризиса отечественной экономики, пошли разговоры о том, что, мол, теперь придется начать экономическую, а потом и политическую либерализацию, поскольку без этого нашу хозяйственную систему рано или поздно ожидает коллапс.

Когда в феврале — марте падение замедлилось, стали говорить о выходе экономики на «плато». Проекцией подобных оценок на политику явились рассуждения о том, что теперь страна пойдет по пути инерционного развития в направлении постепенной «латиноамериканизации» и без всяких там политических перемен. Но вот в апреле Росстат опубликовал новые данные, свидетельствовавшие об углублении кризиса, дальнейшем падении производства и росте безработицы. Жару добавил министр финансов своим заявлением, что для преодоления кризиса потребуется лет 10–20, а то и 50. И снова популярными стали размышления, что политика усиления административного контроля над экономикой оказалась неэффективной и потому-де не сегодня, так завтра наступит всеобщая хозяйственно-политическая «оттепель».

Однако в мае Росстат опять перестроил настроения политиков и чиновников на оптимистический лад, обнародовав данные о заметном замедлении инфляции. Да к тому же подоспели другие позитивные новости. Цена на нефть начала стабильно расти и вплотную приблизилась к отметке в $60 за баррель, рубль укрепился по отношению к мировым валютам, различные аналитические структуры начали фиксировать положительные изменения в мировой экономике. И опять обрели популярность разговоры о неизменности курса и всей политической системы в целом, о том, что политика огосударствления экономики в период нынешнего кризиса себя полностью оправдала, и поскольку кризис еще не завершился, ее нужно продолжать и расширять, опираясь на всевозможные вертикали, госкорпорации и госкомпании.

Словом, спираль политических настроений сделала очередной виток. Подобная цикличность в развитии новейшей российской политики вполне объяснима, и более того, вероятно, безальтернативна, поскольку определяется влиянием двух важнейших факторов. Во-первых, отсутствием в политике общества как самостоятельного игрока со всеми формально имеющимися у него институтами – партиями, НПО, прессой, гражданскими инициативами. (Да и сам политический процесс лишь в незначительной мере сохранил публичный характер, все определяется раскладами вверху и стремлениями разных верхушечных групп поставить на верную карту, чтобы не оказаться вне игры.) Во-вторых, зависимым характером российской экономики, при котором она с определенным временным лагом вынуждена лишь реагировать на изменения, смены настроений и ожиданий в экономике ведущих центров современного капитализма. Это создает внутреннее убеждение, хотя на официальном уровне и тщательно скрываемое, что от нас самих мало что зависит, главное же, не пропустить момента и вовремя приспособиться к очередным сдвигам, диктуемым глобальным рынком.

Но помимо описанных особенностей у этой новой российской цикличности еще одно измерение. Оно прочно связано с перспективами правящего тандема.

Как только возникают разговоры о неизбежной либерализации по причине исчерпанности нынешнего курса, политический класс начинает излучать уверенность, что логическим следствием этого станет сосредоточение всей власти в руках действующего президента Дмитрия Медведева.

Когда же выясняется, что дела не так плохи, как казалось и как утверждали оппозиционеры, все политические оценки и комментарии сводятся к идее незыблемости тандема или даже к тому, что премьер Владимир Путин, поборов кризис, рано или поздно снова вернется в президентское кресло.

Вот и недавно мы стали свидетелями очередной перемены политической погоды. Сразу же после первых майских праздников один очень близкий к высшей власти аналитик заявил, что президент Медведев, вполне вероятно, будет баллотироваться на второй срок (это было, когда элиты все еще осмысливали предупреждения главы Минфина Алексея Кудрина о том, что деньги в казне скоро кончатся и их придется занимать на Западе – надо полагать, со всеми малоприятными от этого последствиями). Но не прошло и нескольких дней, возникли ощущения, что экономическая гроза миновала, настроения в верхах заметно улучшились, и премьер Путин дает понять перед поездкой в Японию, что, может быть, и сам вернется в Кремль на выборах-2012. И совершает эффектную поездку в Комсомольск-на-Амуре, одним из результатов которой становится обнародованное решение о включении Амурского судостроительного завода в состав Объединенной судостроительной корпорации. Словом, идем прежним курсом усиления государственного присутствия в экономике.

Судя по спорам, которые ведут между собой профессиональные экономисты, можно предположить, что этими заявлениями цикличность в развитии новейшей российской политики не исчерпывается. Поскольку никто не знает, когда завершится мировой кризис и когда прекратятся кризисные явления в российской экономике. Стало быть, нас ждет продолжение сериала на известные темы. Впрочем,

может быть еще один фактор, способный разорвать круг цикличности, – это превращение общества в реального политического игрока. Но прогнозировать эти явления современная социальная наука не в состоянии.

Как геофизики не научились прогнозировать даты и силу землетрясений. Ясно только, что часто публикуемые социологами данные о доле тех, кто готов участвовать в акциях протеста, ничего не значат. Иными словами, в сложном уравнении, описывающем развитие новейшей российской политики, остается, как минимум, одно очень важное неизвестное.

Страница 11 из 24

КАЗЕННОВ Александр Сергеевич,
доктор философских наук, профессор Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина

ЛЕНИНСКОЕ ПОНИМАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

В.И. Ленин нечасто использовал термин «экономическая политика». В основном этот термин встречается в его работах советского периода, особенно в контексте перехода к «новой экономической политике». Как правило, подразумевается экономическая политика рабочего класса, его государства и партии. Однако из общей теории классовой борьбы мы знаем, что политическая борьба включает в себя и экономическую, и идеологическую борьбу. И коль скоро рабочий класс проводил свою политику и в дореволюционный период, то понятно, что он и тогда проводил свою экономическую политику и вел теоретическую борьбу.

Ленин не сформулировал определения термина «экономическая политика», но из контекста его использования в некоторых работах можно вполне точно дать такое определение. Например, можно взять контекст Х съезда РКП(б), на котором был поставлен вопрос о замене продразверстки продналогом. Это вопрос о переходе к новому способу взаимодействия промышленного и сельскохозяйственного производства. Правильно сказать, что весь съезд и его материалы посвящены новой экономической политике партии и борьбе вокруг неё. А суть этой политики сформулирована ещё раньше, на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 8 февраля 1921 года1. Но правильно и то, что сам термин «новая экономическая политика» встречается в первом выступлении В.И. Ленина на Х съезде РКП(б), в «Отчете о политической деятельности ЦК РКП(б)», только один раз, да и то в части, где речь пошла уже не о собственно экономике, а о бюрократизме. Истина же состоит в том, что вся политика партии была сосредоточена на экономике, весь съезд был посвящен переходу от одного способа хозяйствования к другому. И из дальнейших дискуссий с так называемой «рабочей оппозицией» по этому вопросу выясняется, что более конкретно речь идет о производстве и производителях, о политическом руководстве союзом рабочих и крестьян. Оппозиция настаивала на тезисе, что «организация управления народным хозяйством принадлежит всероссийскому съезду производителей». В.И. Ленин же показал, что и с теоретической, и с практической точки зрения это — «несуразица», поскольку, во-первых, государственная власть принадлежит Советам, руководимым партией. Поскольку, во-вторых, без этой власти, завоеванной рабочим классом, никакие съезды производителей вообще не были бы возможны.

И только обобщая идеи X съезда, придавая им силу решения, Ленин в «Проекте резолюции Х конференции РКП(б) по вопросам новой экономической политики» пишет уже вполне определенно: «Коренная политическая задача момента состоит в полном усвоении и точном проведении всеми партийными и советскими работниками новой экономической политики»2. И дальше речь идет о развертывании конкретных вопросов промышленного и сельского производства и связях между ними, о руководстве со стороны центральных учреждений партии и государства. То есть вся эта деятельность партии есть политика, но политика в экономической области. Однако, если определить экономическую политику как политику в области экономики, то получается тавтология: определяемое определяется через определяемое — нарушение законов логики. Поэтому нужно подойти более конкретно и задать вопрос: в какой определяющей сфере экономики проводится политика как главное направление, определяющее эту политику? Ответ: в производстве. Следовательно, экономическую политику можно определить как управляющее воздействие класса на общественное производство. А главной частью экономической политики является производственная политика, управляющее воздействие по отношению к общественному производству. Действительной политикой она становится, когда такое воздействие оказывают миллионы. Но поскольку политика пронизывает все общественное производство, все общество, постольку любое взаимодействие классов на производстве можно назвать политикой: финансовая политика, политика в сфере охраны труда, политика в области отстаивания зарплаты и т.д.

Однако не всякая борьба за зарплату или что-то другое, является политикой, экономической политикой. Борьбу за заработную плату можно отдельно назвать политикой лишь тогда, когда она носит сознательный характер и является частью общей политики какого-либо субъекта, например, профкома, в отношении каких-либо производственных проблем или производства в целом. Отсюда понятно, что стихийные протесты и требования повышения зарплаты, как, впрочем, и иные стихийные выступления — стихийные митинги, демонстрации, угрозы — политикой не являются.

Что господствующий класс проводит свою экономическую политику, — это ясно без доказательств. Он проводит её и непосредственно, и через наемных служащих, и через свое государство. Когда в руках рабочего класса находилась государственная власть, он вполне определял экономическую политику, которая была государственной экономической политикой. Эта политика включала в себя и вопрос обучения управлению производством: отдельными предприятиями и общим производством. Более того, в таком обучении В.И. Ленин видел главную задачу и партии, и профсоюзов. В наброске «Планы тезисов «О роли и задачах профсоюзов в условиях новой экономической политики» он несколько раз возвращается к идее учебы делу управления профсоюзов. Например, в шестом пункте он пишет: «Отношение к управлению предприятиями {{вся полнота власти}}»3.

В седьмом пункте эта мысль усилена: «Учиться управлять. Это гвоздь…». И чуть далее: «Учиться управлению. Центр тяжести не общая или высокая политика, (на это есть компартия и Соввласть), а практическая, деловая работа, учащая массы управлять»4.

Сегодня государственной власти у рабочего класса нет, государственную экономическую политику проводит не он. Тем не менее, рабочий класс вынужден вести борьбу за свои интересы на производстве и проводит, поэтому, свою политику по отношению к производству, то есть свою экономическую политику. Он, следовательно, вынужден оказывать и оказывает управляющее воздействие на производство. Другое дело, каково это воздействие, как оно осуществляется, насколько оно эффективно и заметно в общественной жизни и общественном сознании.

Эффективность экономической политики рабочего класса и степень её отражения в общественном сознании зависит от многих факторов. Создание профсоюзов и их работа по защите интересов рабочих, выработка требований и определение основных направлений и способов борьбы, ведение переговоров с собственником и заключение коллективных договоров, коллективные действия, солидарные действия с другими профсоюзами и т.п. есть не что иное, как экономическая политика рабочих. Она может быть весьма сильной и эффективной при достаточной организованности и активности работников, организованных в профсоюзы. Но пока она слабая и малозаметная в силу её небольших масштабов, неглубокого понимания рабочими своих интересов и своего места в системе общественного производства, незнания способов и методов борьбы, робости перед «хозяином». Но опыт профсоюзов, которые преодолели эту робость и организовались в специально созданных своих профсоюзах («Защита труда», «Федерация профсоюзов России» и др.) которые изучили способы борьбы за свои интересы, говорит о больших возможностях воздействия рабочих на производственные процессы, на менеджмент предприятий и на собственников средств производства.

Однако В.И. Ленин, при определении текущей экономической политики, текущей борьбы за цели и интересы рабочего класса, никогда не упускал из вида историческую перспективу всей борьбы, перспективу исторического развития рабочего класса в целом. Наоборот, всякая текущая борьба и политика есть для него ступень исторического развития, шаг в строительстве будущего справедливого общества. Поэтому политика Советской власти в условиях первых шагов Советской власти все более тяготеет к экономической политике, к поиску и строительству новых экономических отношений с крестьянством, к конкретным хозяйственным успехам.

В.И. Ленин и до НЭПа видел необходимую связь между экономикой и политикой. На эту связь он обращал внимание и раньше. Например, в середине 1920 года он говорил: «Политика есть концентрированное выражение экономики. Политика не может не иметь первенства над экономикой»5. Осенью 1920 года он говорил: «Политика в представлении буржуазного миросозерцания была как бы оторвана от экономики. Наша главная политика сейчас должна быть — экономическое строительство государства, чтобы собрать лишние пуды хлеба, чтобы дать лишние пуды угля, чтобы решить, как лучше использовать эти пуды угля. вот какова наша политика. И на этом должна быть построена вся агитация и вся пропаганда»6. И это была не агитка в угоду ситуации и конъюнктуре, а серьезный и правильный вывод из анализа состояния борьбы. И уже весной 1921 года, буквально через пять месяцев, центр тяжести борьбы резко меняется — теперь уже в сторону острейшей политической борьбы: «Экономика весны 1921 года превратилась в политику: «Кронштадт”»7. И, как уже было ясно из предыдущего, эта острейшая борьба за власть, то есть высшая политика, вызвала необходимость перехода к новой экономической политике.

Сегодня, спустя 90 лет, вспоминая В.И.Ленина и его уроки, мы видим: как же слепа была политика, в том числе и экономическая, последних руководителей России, доведших производство до разрушения, а население — до вымирания. Поэтому В.И. Ленин и сегодня актуален для всех тех, кто хочет проводить эффективную экономическую политику, кто хочет развивать производство.

Примечания:

1 См. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 333.

2 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 333.

3 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 495.

4 Там же.

5 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 278.

6 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 406-407.

7 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 387.

Страница 11 из 24

КАЗЕННОВ Александр Сергеевич,
доктор философских наук, профессор Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина

В.И. Ленин нечасто использовал термин «экономическая политика». В основном этот термин встречается в его работах советского периода, особенно в контексте перехода к «новой экономической политике». Как правило, подразумевается экономическая политика рабочего класса, его государства и партии. Однако из общей теории классовой борьбы мы знаем, что политическая борьба включает в себя и экономическую, и идеологическую борьбу. И коль скоро рабочий класс проводил свою политику и в дореволюционный период, то понятно, что он и тогда проводил свою экономическую политику и вел теоретическую борьбу.

Ленин не сформулировал определения термина «экономическая политика», но из контекста его использования в некоторых работах можно вполне точно дать такое определение. Например, можно взять контекст Х съезда РКП(б), на котором был поставлен вопрос о замене продразверстки продналогом. Это вопрос о переходе к новому способу взаимодействия промышленного и сельскохозяйственного производства. Правильно сказать, что весь съезд и его материалы посвящены новой экономической политике партии и борьбе вокруг неё. А суть этой политики сформулирована ещё раньше, на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 8 февраля 1921 года1. Но правильно и то, что сам термин «новая экономическая политика» встречается в первом выступлении В.И. Ленина на Х съезде РКП(б), в «Отчете о политической деятельности ЦК РКП(б)», только один раз, да и то в части, где речь пошла уже не о собственно экономике, а о бюрократизме. Истина же состоит в том, что вся политика партии была сосредоточена на экономике, весь съезд был посвящен переходу от одного способа хозяйствования к другому. И из дальнейших дискуссий с так называемой «рабочей оппозицией» по этому вопросу выясняется, что более конкретно речь идет о производстве и производителях, о политическом руководстве союзом рабочих и крестьян. Оппозиция настаивала на тезисе, что «организация управления народным хозяйством принадлежит всероссийскому съезду производителей». В.И. Ленин же показал, что и с теоретической, и с практической точки зрения это — «несуразица», поскольку, во-первых, государственная власть принадлежит Советам, руководимым партией. Поскольку, во-вторых, без этой власти, завоеванной рабочим классом, никакие съезды производителей вообще не были бы возможны.

И только обобщая идеи X съезда, придавая им силу решения, Ленин в «Проекте резолюции Х конференции РКП(б) по вопросам новой экономической политики» пишет уже вполне определенно: «Коренная политическая задача момента состоит в полном усвоении и точном проведении всеми партийными и советскими работниками новой экономической политики»2. И дальше речь идет о развертывании конкретных вопросов промышленного и сельского производства и связях между ними, о руководстве со стороны центральных учреждений партии и государства. То есть вся эта деятельность партии есть политика, но политика в экономической области. Однако, если определить экономическую политику как политику в области экономики, то получается тавтология: определяемое определяется через определяемое — нарушение законов логики. Поэтому нужно подойти более конкретно и задать вопрос: в какой определяющей сфере экономики проводится политика как главное направление, определяющее эту политику? Ответ: в производстве. Следовательно, экономическую политику можно определить как управляющее воздействие класса на общественное производство. А главной частью экономической политики является производственная политика, управляющее воздействие по отношению к общественному производству. Действительной политикой она становится, когда такое воздействие оказывают миллионы. Но поскольку политика пронизывает все общественное производство, все общество, постольку любое взаимодействие классов на производстве можно назвать политикой: финансовая политика, политика в сфере охраны труда, политика в области отстаивания зарплаты и т.д.

Однако не всякая борьба за зарплату или что-то другое, является политикой, экономической политикой. Борьбу за заработную плату можно отдельно назвать политикой лишь тогда, когда она носит сознательный характер и является частью общей политики какого-либо субъекта, например, профкома, в отношении каких-либо производственных проблем или производства в целом. Отсюда понятно, что стихийные протесты и требования повышения зарплаты, как, впрочем, и иные стихийные выступления — стихийные митинги, демонстрации, угрозы — политикой не являются.

Что господствующий класс проводит свою экономическую политику, — это ясно без доказательств. Он проводит её и непосредственно, и через наемных служащих, и через свое государство. Когда в руках рабочего класса находилась государственная власть, он вполне определял экономическую политику, которая была государственной экономической политикой. Эта политика включала в себя и вопрос обучения управлению производством: отдельными предприятиями и общим производством. Более того, в таком обучении В.И. Ленин видел главную задачу и партии, и профсоюзов. В наброске «Планы тезисов «О роли и задачах профсоюзов в условиях новой экономической политики» он несколько раз возвращается к идее учебы делу управления профсоюзов. Например, в шестом пункте он пишет: «Отношение к управлению предприятиями {{вся полнота власти}}»3.

В седьмом пункте эта мысль усилена: «Учиться управлять. Это гвоздь…». И чуть далее: «Учиться управлению. Центр тяжести не общая или высокая политика, (на это есть компартия и Соввласть), а практическая, деловая работа, учащая массы управлять»4.

Сегодня государственной власти у рабочего класса нет, государственную экономическую политику проводит не он. Тем не менее, рабочий класс вынужден вести борьбу за свои интересы на производстве и проводит, поэтому, свою политику по отношению к производству, то есть свою экономическую политику. Он, следовательно, вынужден оказывать и оказывает управляющее воздействие на производство. Другое дело, каково это воздействие, как оно осуществляется, насколько оно эффективно и заметно в общественной жизни и общественном сознании.

Эффективность экономической политики рабочего класса и степень её отражения в общественном сознании зависит от многих факторов. Создание профсоюзов и их работа по защите интересов рабочих, выработка требований и определение основных направлений и способов борьбы, ведение переговоров с собственником и заключение коллективных договоров, коллективные действия, солидарные действия с другими профсоюзами и т.п. есть не что иное, как экономическая политика рабочих. Она может быть весьма сильной и эффективной при достаточной организованности и активности работников, организованных в профсоюзы. Но пока она слабая и малозаметная в силу её небольших масштабов, неглубокого понимания рабочими своих интересов и своего места в системе общественного производства, незнания способов и методов борьбы, робости перед «хозяином». Но опыт профсоюзов, которые преодолели эту робость и организовались в специально созданных своих профсоюзах («Защита труда», «Федерация профсоюзов России» и др.) которые изучили способы борьбы за свои интересы, говорит о больших возможностях воздействия рабочих на производственные процессы, на менеджмент предприятий и на собственников средств производства.

Однако В.И. Ленин, при определении текущей экономической политики, текущей борьбы за цели и интересы рабочего класса, никогда не упускал из вида историческую перспективу всей борьбы, перспективу исторического развития рабочего класса в целом. Наоборот, всякая текущая борьба и политика есть для него ступень исторического развития, шаг в строительстве будущего справедливого общества. Поэтому политика Советской власти в условиях первых шагов Советской власти все более тяготеет к экономической политике, к поиску и строительству новых экономических отношений с крестьянством, к конкретным хозяйственным успехам.

В.И. Ленин и до НЭПа видел необходимую связь между экономикой и политикой. На эту связь он обращал внимание и раньше. Например, в середине 1920 года он говорил: «Политика есть концентрированное выражение экономики. Политика не может не иметь первенства над экономикой»5. Осенью 1920 года он говорил: «Политика в представлении буржуазного миросозерцания была как бы оторвана от экономики. Наша главная политика сейчас должна быть — экономическое строительство государства, чтобы собрать лишние пуды хлеба, чтобы дать лишние пуды угля, чтобы решить, как лучше использовать эти пуды угля. вот какова наша политика. И на этом должна быть построена вся агитация и вся пропаганда»6. И это была не агитка в угоду ситуации и конъюнктуре, а серьезный и правильный вывод из анализа состояния борьбы. И уже весной 1921 года, буквально через пять месяцев, центр тяжести борьбы резко меняется — теперь уже в сторону острейшей политической борьбы: «Экономика весны 1921 года превратилась в политику: «Кронштадт”»7. И, как уже было ясно из предыдущего, эта острейшая борьба за власть, то есть высшая политика, вызвала необходимость перехода к новой экономической политике.

Сегодня, спустя 90 лет, вспоминая В.И.Ленина и его уроки, мы видим: как же слепа была политика, в том числе и экономическая, последних руководителей России, доведших производство до разрушения, а население — до вымирания. Поэтому В.И. Ленин и сегодня актуален для всех тех, кто хочет проводить эффективную экономическую политику, кто хочет развивать производство.

Примечания:

1 См. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 333.

2 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 333.

3 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 495.

4 Там же.

5 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 42, с. 278.

6 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 406-407.

7 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 387.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *