Пленум о защите прав потребителей

  • автор:

Уважаемые коллеги данную статью хотел бы посвятить проблеме сложившейся практики применения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 17 от 28 июня 2012 года «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» (далее – Постановление № 17).

Казалось бы, за столько лет у судей и практикующих юристов сложилась правоприменительная практика применения пунктов Постановления № 17, особенно у юристов (адвокатов) которые работают в автобизнесе и юристов (адвокатов) которые представляют интересы потребителей.

Но спустя четыре года Верховный Суд Российской Федерации официально публикует Постановление № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7).

В Постановлении № 7 был включён пункт номер 66: «В случае отказа потребителя от исполнения договора купли-продажи ввиду обнаружения недостатков в переданном по договору товаре обязательство продавца по уплате неустойки сохраняется до момента возврата продавцом уплаченной за товар суммы (статья 22, пункт 1 статьи 23 Закона о защите прав потребителей).».

Данный пункт по своей сути правоприменения ограничивает правоприменительную практику пункта п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разъясняющего порядок применения судами ст. 23 Закона, не содержится указания на невозможность взыскания указанной неустойки за несвоевременное исполнение требований потребителя после вынесения решения суда о расторжении договора купли-продажи и взыскании с продавца суммы, им полученной по такому договору.

Из этого у меня складывается мнение, что Верховный Суд России решил ввести принцип эстоппеля в спорах между продавцами и потребителями, тем самым дав возможность избежать продавцам несение убытков, которые они могут понести при не заключении досудебного соглашения с потребителем.

До момента публикации Постановления № 7, многие потребители все равно пользовались своим правом о взыскании с продавца неустойки установленной ст.ст. 22, 23 Закона Российской Федерации № 2300-1 от 07 февраля 1992 года «О защите прав потребителей» (далее – Закон), при этом потребители в исковом заявлении ссылались на пункт 32 Постановления
№ 17, указывая в исковом заявлении об отсутствии ограничения в Законе и Постановлении № 17 права на обращение в суд с требованием о взыскании неустойки, даже после заключения с продавцом досудебного соглашения и удовлетворения заявленных требований в досудебном порядке.

Суды в большинстве случаев удовлетворяли заявленные исковые требования потребителей, также ссылаясь на пункт 32 Постановления № 17.

На сегодняшний день правоприменительная практика судами общей юрисдикции пункта 66 Постановления № 7 крайне мала, даже можно сказать, ничтожна, а некоторые судьи в свою очередь не хотят быть первопроходцами и не отражают в своих судебных актах доводы стороны о необходимости применения пункта 66 Постановления № 7, а по привычке ссылаются на пункт 32 Постановления № 17 и удовлетворяют заявленные требования потребителя.

На сегодняшний день мне удалось найти один судебный акт, в котором судом общей юрисдикции был применен пункт 66 Постановления № 7, а именно в Определении Липецкого областного суда от 01 июня 2016 года по гражданскому делу № 33-1511/2016: «Согласно ст. 22 Закона России от 07.02.1992 N 2300-1 (ред. от 13.07.2015) «О защите прав потребителей» требования потребителя о возврате уплаченной за товар денежной суммы подлежат удовлетворению продавцом (изготовителем, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) в течение десяти дней со дня предъявления соответствующего требования.

В силу п. 1 ст. 23 названного Закона за нарушение предусмотренных статьями 20, 21 и 22 настоящего Закона сроков, а также за невыполнение (задержку выполнения) требования потребителя о предоставлении ему на период ремонта (замены) аналогичного товара продавец (изготовитель, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер), допустивший такие нарушения, уплачивает потребителю за каждый день просрочки неустойку (пеню) в размере одного процента цены товара.

При этом в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда России от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разъясняющего порядок применения судами ст. 23 Закона, не содержится указания на невозможность взыскания указанной неустойки за несвоевременное исполнение требований потребителя после вынесения решения суда о расторжении договора купли-продажи и взыскании с продавца суммы, им полученной по такому договору.

Наоборот, в п. 66 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» прямо указывается, что в случае отказа потребителя от исполнения договора купли-продажи ввиду обнаружения недостатков в переданном по договору товаре обязательство продавца по уплате неустойки сохраняется до момента возврата продавцом уплаченной за товар суммы (статья 22, пункт 1 статьи 23 Закона о защите прав потребителей).».

Применения на практике пункта 66 Постановления № 7 вводит правило добросовестности исполнения сторонами возложенных на них досудебным соглашением обязательств и даёт гарантию продавцу, что в будущем он не понесёт убытки, а покупатели (потребители) не будут злоупотреблять своим правом и перестанут обращаться в суды после того как их требования были удовлетворены в досудебном порядке.

Я считаю применение пункта 66 Постановления № 7 в судебной практике крайне необходимым, данная практика уберёт из судов лиц, которые используют суды как инструмент для получения неосновательного обогащения.

Терроризм представляет угрозу международному миру и безопасности, развитию дружественных отношений между государствами, сохранению территориальной целостности государств, их политической, экономической и социальной стабильности, а также осуществлению основных прав и свобод человека и гражданина, включая право на жизнь.

Международное сообщество, осознавая опасность терроризма и стремясь выработать эффективные меры по его предупреждению, приняло ряд документов, к которым относятся конвенции Организации Объединенных Наций (например, Международная конвенция о борьбе с захватом заложников, Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом, Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма), Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма и др.

В международных документах указывается, что терроризм ни при каких обстоятельствах не может быть оправдан соображениями политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или иного характера, а лица, виновные в совершении актов терроризма и других предусмотренных указанными конвенциями преступлений, должны привлекаться к ответственности в соответствии с законом и им следует назначать наказание с учетом тяжести совершенных преступлений. Наряду с этим, меры по предупреждению или пресечению таких преступлений должны приниматься при соблюдении верховенства закона и демократических ценностей, прав человека и основных свобод, а также других положений международного права.

В Российской Федерации правовую основу противодействия терроризму составляют Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации, Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», Федеральный закон от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ «О противодействии терроризму» и другие нормативные правовые акты, направленные на противодействие терроризму.

В целях уголовно-правового обеспечения противодействия терроризму и в интересах выполнения международных обязательств Уголовный кодекс Российской Федерации устанавливает ответственность за совершение преступлений, предусмотренных статьями 205, 2051 , 2052 , 206, 208, 211, 220, 221, 227, 277, 278, 279, 360.

В связи с вопросами, возникающими у судов при рассмотрении уголовных дел о террористическом акте (статья 205 УК РФ), содействии террористической деятельности (статья 2051 УК РФ), публичных призывах к осуществлению террористической деятельности или публичном оправдании терроризма (статья 2052 УК РФ), об организации незаконного вооруженного формирования или участии в нем (статья 208 УК РФ), и в целях обеспечения единства судебной практики Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации,

постановляет:

1. Обратить внимание судов на то, что совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, а равно угроза совершения указанных действий квалифицируются как террористический акт (статья 205 УК РФ) только при наличии у лица цели воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями.

Следует иметь в виду, что указанное воздействие может выражаться в побуждении соответствующих субъектов к совершению определенных действий либо к воздержанию от их совершения (например, в требовании освободить участников террористической организации, содержащихся в исправительных учреждениях).

2. Совершение взрыва, поджога или иных действий подобного характера влечет уголовную ответственность по статье 205 УК РФ в тех случаях, когда установлено, что указанные действия имели устрашающий население характер и создавали опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий.

Устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п.

Опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учетом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.).

3. Под иными действиями, устрашающими население и создающими опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в статье 205 УК РФ следует понимать действия, сопоставимые по последствиям со взрывом или поджогом, например устройство аварий на объектах жизнеобеспечения; разрушение транспортных коммуникаций; заражение источников питьевого водоснабжения и продуктов питания; распространение болезнетворных микробов, способных вызвать эпидемию или эпизоотию; радиоактивное, химическое, биологическое (бактериологическое) и иное заражение местности; вооруженное нападение на населенные пункты, обстрелы жилых домов, школ, больниц, административных зданий, мест дислокации (расположения) военнослужащих или сотрудников правоохранительных органов; захват и (или) разрушение зданий, вокзалов, портов, культурных или религиозных сооружений.

4. Угроза совершения взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий (часть 1 статьи 205 УК РФ), может быть выражена различными способами (например, устное высказывание, публикация в печати, распространение с использованием радио, телевидения или иных средств массовой информации, а также информационно-телекоммуникационных сетей).

5. Предусмотренное частью 1 статьи 205 УК РФ преступление, совершенное лицом путем взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, считается оконченным с момента совершения указанных действий.

6. При квалификации террористического акта по пункту «а» части 2 статьи 205 УК РФ следует учитывать, что под организованной группой понимается устойчивая группа из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Об устойчивости организованной группы могут свидетельствовать большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, их техническая оснащенность и распределение ролей между ними, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы).

В случае признания террористического акта совершенным организованной группой действия всех ее членов, принимавших участие в подготовке или в совершении этого преступления, независимо от их фактической роли следует квалифицировать по соответствующей части статьи 205 УК РФ без ссылки на статью 33 УК РФ.

7. Решая вопрос о том, является ли ущерб значительным (пункт «в» части 2 статьи 205 УК РФ), следует исходить из стоимости уничтоженного имущества или затрат на восстановление поврежденного имущества, значимости этого имущества для потерпевшего, например в зависимости от рода его деятельности или материального положения либо финансово-экономического состояния юридического лица, являвшегося собственником или иным владельцем уничтоженного либо поврежденного имущества.

Причинение в результате террористического акта значительного имущественного ущерба квалифицируется по пункту «в» части 2 статьи 205 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 167 УК РФ не требует.

8. К иным тяжким последствиям применительно к пункту «в» части 2 статьи 205 УК РФ могут относиться, в частности, причинение тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку, средней тяжести вреда здоровью двум и более лицам, дезорганизация деятельности органов государственной власти и местного самоуправления; длительное нарушение работы предприятия (предприятий) и (или) учреждения (учреждений) независимо от их ведомственной принадлежности, формы собственности, организационно-правовой формы; существенное ухудшение экологической обстановки (например, деградация земель, загрязнение поверхностных и внутренних вод, атмосферы, морской среды и иные негативные изменения окружающей среды, препятствующие ее сохранению и правомерному использованию, устранение последствий которых требует длительного времени и больших материальных затрат).

При решении вопроса о том, явилось ли нарушение работы предприятия или учреждения длительным, судам надлежит исходить из конкретных обстоятельств дела, учитывая при этом специфику их деятельности, общую продолжительность приостановления работы, размер причиненных им убытков и т.д.

9. В случае, если террористический акт повлек умышленное причинение смерти человеку (либо двум и более лицам), содеянное охватывается пунктом «б» части 3 статьи 205 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 105 УК РФ не требует.

10. Если в процессе совершения террористического акта были использованы незаконно приобретенные либо хранящиеся ядерные материалы и радиоактивные вещества, а также незаконно приобретенные, хранящиеся либо изготовленные огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства, то действия лица подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 205 УК РФ и соответственно статьей 220, 222 или 223 УК РФ.

11. Судам необходимо иметь в виду, что посягательство на жизнь и здоровье другого человека путем производства взрыва, поджога или иных действий подобного характера, совершенное по мотиву мести или личных неприязненных взаимоотношений и не преследующее цель воздействовать на принятие решения органами власти или международными организациями, не образует состав преступления, предусмотренный статьей 205 УК РФ, и квалифицируется по соответствующим статьям Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

12. В том случае, если лицо совершает посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля либо лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, сотрудника правоохранительного органа путем совершения взрыва, поджога или иных действий подобного характера в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями, содеянное надлежит квалифицировать по статье 205 УК РФ.

Когда посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля хотя и совершается указанными способами, но в целях прекращения его государственной или политической деятельности либо из мести за такую деятельность, содеянное квалифицируется по статье 277 УК РФ.

Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, сотрудника правоохранительного органа, совершенное путем взрыва, поджога или иных действий подобного характера в целях воспрепятствования их законной деятельности либо из мести за такую деятельность, квалифицируется соответственно по статье 295 УК РФ или статье 317 УК РФ.

13. Действия участников незаконного вооруженного формирования, банды, преступного сообщества (преступной организации), совершивших террористический акт, надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 205 УК РФ и соответственно статьей 208, 209 или 210 УК РФ.

14. При рассмотрении судами уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьей 2051 УК РФ, под склонением, вербовкой или иным вовлечением лица в совершение хотя бы одного из преступлений, перечисленных в части 1 статьи 2051 УК РФ, следует понимать, в частности, умышленные действия, направленные на вовлечение лица в совершение одного или нескольких указанных преступлений, например путем уговоров, убеждения, просьб, предложений (в том числе совершенные посредством размещения материалов на различных носителях и распространения через информационно-телекоммуникационные сети), применения физического воздействия или посредством поиска лиц и вовлечения их в совершение хотя бы одного из указанных преступлений.

15. Под вооружением в части 1 статьи 2051 УК РФ понимается снабжение лиц, участвующих в террористической деятельности, оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами, радиоактивными веществами, ядерными материалами, боевой техникой и т.п. в целях совершения хотя бы одного из преступлений, перечисленных в этой статье.

Подготовка лиц в целях совершения преступлений, указанных в части 1 статьи 2051 УК РФ, заключается в обучении правилам обращения с оружием, боеприпасами, взрывными устройствами, средствами связи, правилам ведения боевых действий, а также в проведении соответствующих инструктажей, тренировок, стрельб, учений и т.п.

16. Финансированием терроризма следует признавать, наряду с оказанием финансовых услуг, предоставление или сбор не только денежных средств (в наличной или безналичной форме), но и материальных средств (например, предметов обмундирования, экипировки, средств связи) с осознанием того, что они предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 2051 , 2052 , 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо для обеспечения организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя бы одного из указанных преступлений (например, систематические отчисления или разовый взнос в общую кассу, приобретение недвижимости или оплата стоимости ее аренды, предоставление денежных средств, предназначенных для подкупа должностных лиц).

17. К лицам, использующим свое служебное положение (часть 2 статьи 2051 УК РФ), следует относить как должностных лиц, так и государственных служащих и служащих органов местного самоуправления, не относящихся к числу должностных лиц, а также лиц, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющих организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в коммерческой организации независимо от формы собственности или в некоммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным учреждением.

Использование служебного положения при совершении преступлений, предусмотренных статьей 2051 УК РФ, выражается не только в умышленном использовании такими лицами своих служебных полномочий, но и в оказании влияния, определяемого значимостью и авторитетом занимаемой ими должности, на других лиц в целях побуждения их к совершению действий, направленных на содействие террористической деятельности.

18. Под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в статье 2052 УК РФ следует понимать выраженные в любой форме (устной, письменной, с использованием технических средств, информационно-телекоммуникационных сетей) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности.

Согласно примечанию к статье 2052 УК РФ публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании. При этом под идеологией и практикой терроризма понимается идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий (пункт 1 статьи 3 Федерального закона «О противодействии терроризму»).

19. Вопрос о публичности призывов к осуществлению террористической деятельности или оправдания терроризма (статья 2052 УК РФ) должен разрешаться судами с учетом места, способа, обстановки и других обстоятельств дела (обращения к группе людей в общественных местах, на собраниях, митингах, демонстрациях, распространение листовок, вывешивание плакатов, размещение обращений в информационно-телекоммуникационных сетях общего пользования, включая сеть Интернет, например на сайтах, форумах или в блогах, распространение обращений путем массовой рассылки электронных сообщений и т.п.).

20. Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности (часть 1 статьи 2052 УК РФ) следует считать оконченным преступлением с момента публичного провозглашения (распространения) хотя бы одного обращения независимо от того, удалось побудить других граждан к осуществлению террористической деятельности или нет.

Публичное оправдание терроризма образует состав оконченного преступления с момента публичного выступления лица, в котором оно заявляет о признании идеологии и практики терроризма правильными и заслуживающими поддержки и подражания.

21. Решая вопрос об использовании средств массовой информации для публичных призывов к совершению террористической деятельности или публичного оправдания терроризма (часть 2 статьи 2052 УК РФ), необходимо учитывать положения Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года N 2124-I «О средствах массовой информации» (с последующими изменениями).

Преступления, предусмотренные частью 2 статьи 2052 УК РФ, следует считать оконченными с момента распространения продукции средств массовой информации (например, продажа, раздача периодического печатного издания, аудио- или видеозаписи программы, начало вещания теле- или радиопрограммы, демонстрация кинохроникальной программы, предоставление доступа к сетевому изданию).

22. В том случае, если публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма совершены с использованием сетевых изданий (сайтов в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, зарегистрированных в качестве средства массовой информации в установленном порядке), содеянное следует квалифицировать по части 2 статьи 2052 УК РФ. Использование для совершения указанных деяний сайтов в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, не зарегистрированных в качестве средства массовой информации в установленном порядке, квалифицируется по части 1 статьи 205 УК РФ.

23. Обратить внимание судов на то, что исходя из пункта 2 статьи 3 Федерального закона «О противодействии терроризму» организация незаконного вооруженного формирования для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре являются террористической деятельностью.

Под незаконным вооруженным формированием в статье 208 УК РФ следует понимать не предусмотренные федеральным законом объединение, отряд, дружину или иную вооруженную группу, созданные для реализации определенных целей (например, для совершения террористических актов, насильственного изменения основ конституционного строя или нарушения целостности Российской Федерации).

Вооруженность как обязательный признак незаконного формирования предполагает наличие у его участников любого вида огнестрельного или иного оружия, боеприпасов и взрывных устройств, в том числе кустарного производства, а также боевой техники. При этом незаконные приобретение, хранение, использование, передача ядерных материалов и радиоактивных веществ, приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка, ношение или изготовление огнестрельного оружия и его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств квалифицируются соответственно по статье 220, 222 или 223 УК РФ.

24. Создание незаконного вооруженного формирования (часть 1 статьи 208 УК РФ) считается оконченным преступлением с момента фактического образования формирования, то есть с момента объединения нескольких лиц в группу и приобретения хотя бы некоторыми из них оружия, боеприпасов, взрывных устройств, боевой техники.

25. Руководство незаконным вооруженным формированием (статья 208 УК РФ) заключается в осуществлении управленческих функций в отношении объединения, отряда, дружины или иной группы, а также в отношении отдельных его участников в целях обеспечения деятельности незаконного вооруженного формирования.

Такое руководство может выражаться, в частности, в утверждении общих планов деятельности незаконного вооруженного формирования, в совершении иных действий, направленных на достижение целей, поставленных таким формированием (например, в распределении функций между членами незаконного вооруженного формирования, в организации материально-технического обеспечения, в принятии мер безопасности в отношении членов такого формирования).

26. Под финансированием незаконного вооруженного формирования (часть 1 статьи 208 УК РФ) следует понимать предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг с осознанием того, что они предназначены для обеспечения деятельности объединения, отряда, дружины или иной группы.

В тех случаях, когда лицо содействует террористической деятельности путем финансирования незаконного вооруженного формирования, его действия охватываются частью 1 статьи 208 УК РФ и дополнительной квалификации по части 1 статьи 2051 УК РФ как финансирование терроризма не требуется.

27. Разъяснить судам, что уголовная ответственность по части 2 статьи 208 УК РФ за участие в незаконном вооруженном формировании наступает в случаях, когда участники этого формирования осознают его незаконность и свою принадлежность к нему и действуют для реализации его целей.

Под участием в незаконном вооруженном формировании надлежит понимать вхождение в состав такого формирования (например, принятие присяги, дача подписки или устного согласия, получение формы, оружия), выполнение лицом функциональных обязанностей по обеспечению деятельности такого формирования (обучение его участников; строительство временного жилья, различных сооружений и заграждений; приготовление пищи; ведение подсобного хозяйства в местах расположения незаконного вооруженного формирования и т.п.).

Преступление в форме участия лица в незаконном вооруженном формировании считается оконченным с момента совершения конкретных действий по обеспечению деятельности незаконного вооруженного формирования.

28. При совершении участником незаконного вооруженного формирования конкретного преступления его действия должны квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 208 УК РФ и соответствующей статьей Уголовного кодекса Российской Федерации (например, статьей 205, 2051, 2052 или 206 УК РФ).

29. Если отдельные члены незаконных вооруженных формирований объединились в устойчивую вооруженную группу (банду) в целях нападения на граждан или организации (в том числе и для совершения террористической деятельности), руководят такой группой (бандой), а также участвуют в совершаемых ею нападениях, содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 208 и 209 УК РФ.

30. Добровольность прекращения участия в незаконном вооруженном формировании (примечание к статье 208 УК РФ) заключается в прекращении участия в этом формировании по собственной воле лица при наличии у него объективной возможности продолжать такое участие.

Под лицами, сдавшими оружие, следует понимать участников незаконных вооруженных формирований, которые сдали органам власти имеющееся у них оружие либо указали места его хранения.

Участник незаконного вооруженного формирования, в силу возложенных на него обязанностей не обладающий оружием, может быть освобожден от уголовной ответственности на том основании, что он добровольно прекратил участие в незаконном вооруженном формировании и сообщил об этом органам власти.

31. При рассмотрении уголовных дел о преступлениях террористической направленности судам следует выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению указанных преступлений, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом. Согласно части 4 статьи 29 УПК РФ необходимо обращать внимание соответствующих организаций и должностных лиц на выявленные факты нарушений закона путем вынесения частных определений или постановлений.

Председатель

Верховного Суда

Российской Федерации

В. Лебедев

Секретарь Пленума,

судья Верховного Суда

Российской Федерации

В. Дорошков

19. Ширвиндт А.М.Ограничение свободы договора в целях защиты прав потребителей в российском и европейском частном праве // Вестник гражданского права, 2013. № 1 // СПС КонсультантПлюс.

20. ОдинцоваМ.И. Институциональная экономика. М.: ГУ-ВШЭ, 2007. 386 с.

СПОРНАЯ СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ НОРМ ЗАКОНА «О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ» Кондратенко Н.А.

Кондратенко Никита Александрович — студент, факультет магистратуры, Российская правовая академия Министерства юстиции Российской Федерации, г. Москва

Аннотация: в статье анализируется судебная практика из потребительских отношений, ставшая прецедентной для аналогичной категории дел, а также приводятся примеры противоречивости выводов судов.

Ключевые слова: суд, практика, защита прав потребителей, гражданское право, Верховный суд.

Человек на протяжении всей своей жизни сталкивается с ситуациями, связанными с защитой прав потребителей.

Таким образом, категория споров о защите прав потребителей является одной из самых распространенных в производстве судов общей юрисдикции. Под данную категорию дел попадают вопросы, вытекающие из договоров услуг, купли-продажи, подряда, страхования и других.

Основными источниками регулирования данных отношений являются Гражданский кодекс Российской Федерации и Закон «о защите прав потребителей».

Не смотря на устойчивость положений закона «о защите прав потребителей», правоприменительная практика по данной категории дел разнообразна и во многих случаях очень противоречива.

В данной статье будут рассмотрены конкретные примеры ошибочного толкования норм материального и процессуального права, выявлены причины разногласий судебной практики, а также дана оценка существующей в настоящее время позиции судебной практики по вопросам, вытекающим из споров о защите прав потребителей.

Закон «о защите прав потребителей» регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав .

При этом названный закон дает понятие субъектов данных правоотношений. В частности, к потребителю закон относит гражданина, имеющего намерение заказать или приобрести либо заказывающего, приобретающего или использующего товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Из буквального толкования Закона следует, что потребительские отношения возникают тогда, когда субъект приобретает товар не в коммерческих целях, для

удовлетворения личных, бытовых и иных нужд. Но где грань, разграничение предпринимательских (коммерческих) целей и личных, бытовых нужд?

До недавнего времени складывалась линейная практика — спор между физическим лицом и юридическим (индивидуальным предпринимателем), вытекающий из договоров купли-продажи, подряда, оказания услуг и иных, считался потребительским и рассматривался с применением положений Закона «о Защите прав потребителей», если такие договора не носили коммерческого характера по своей природе (договор поставки).

Однако в последнее время сложилась иная правоприменительная практика. Так, к примеру, потребителем приобретается в собственность автомобиль, который по своим характеристикам используется исключительно в коммерческих целях. Подлежит ли в данном случае применению потребительский Закон? Исходя из сложившейся судебной практики — на истца (потребителя) возлагается обязанность по доказыванию обстоятельств, свидетельствующих о правомерности применения потребительского закона. Такие выводы подтверждены недавней судебной практикой, приведенной ниже:

Матявина Л.В. обратилась в суд с иском к ЗАО «Саратовоблжилстрой» о защите прав потребителя.

Иск мотивирован тем, что 25 апреля 2006 г. между сторонами был заключен договор о долевом участии в строительстве многоэтажного нежилого здания по адресу: <…>, включающий в себя условия передачи участнику долевого строительства (Матявиной Л.В.) нежилого помещения общей проектной площадью <… > кв.м.

Матявина Л.В. исполнила свои обязательства в полном объеме, оплатив предусмотренную договором сумму долевого участия. Разрешение на ввод здания в эксплуатацию выдано администрацией муниципального образования «город Саратов» 22 апреля 2013 г.

Решением Кировского районного суда г. Саратова от 15 января 2014 г. признано право собственности Малявиной Л.В. на указанное нежилое помещение.

По настоящему делу Матявина Л.В. просила о взыскании с ООО «Саратовоблжилстрой» неустойки за просрочку передачи объекта в собственность, неустойки за нарушение сроков устранения недостатков выполненных работ, штрафа, а также просила обязать ответчика устранить недостатки выполненных работ… «.

Следует отметить то, что судом первой инстанции требование удовлетворено. При этом, с ответчика была взыскана неустойка, определенная ст.28 Закона «о защите прав потребителей», а также штраф, предусмотренный п. 6 ст.13 Закона .

Доводы ответчика о том, что к данным отношениям не подлежит применение положений Закона «о защите прав потребителей» оставлены судом без внимания.

Судом апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.

Так, Верховный суд РФ, отправляя дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции указывает:

«… Удовлетворяя исковые требования о взыскании неустойки за неисполнение требований об устранении недостатков выполненных работ и взыскании штрафа, суд первой инстанции исходил из положений Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», распространив его действие на спорные правоотношения, указав, что ответчиком не представлено доказательств намерения истицы использовать приобретенное ею в собственность нежилое помещение в коммерческих целях… «.

Суд второй инстанции признал позицию районного суда правильной.

Далее Верховный суд, ссылаясь на нормы общих положений Закона «о защите прав потребителей» разъясняет следующее:

«…По смыслу данного закона, на истицу возлагается бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих о том, что она является потребителем и на нее распространяются положения Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»…».

Данное определение Верховного суда РФ, несомненно, определяет и уточняет дальнейшее движение судебной практики. Изначально кажется, что действительно данное уточнение справедливо, поскольку исключает злоупотребление правом и недобросовестность потребителя.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

К примеру, как следует из данной ситуации, в собственность было приобретено нежилое помещение. Безусловно, ставится по сомнение использование такой собственности исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Однако, по нашему мнению, данное разъяснение хоть и может быть признано законным и обоснованным, но в определенной степени существенно ущемляет права потребителя.

Вышеуказанное разъяснение может вызвать множество противоречий в рассмотрении судами подобного характера споров, в том числе и процессуального характера. Данные выводы сделаны на основании следующих разъяснений:

Продавец (исполнитель) в судебном заседании получает дополнительный способ уйти от более жесткой ответственности, предусмотренной рассматриваемым законом, ссылаясь только на вышеуказанное разъяснение Верховного суда РФ. Таким образом, ответчик (продавец, исполнитель) получает дополнительное право ссылаться на недоказанность истцом (потребителем) факт приобретения товара (услуги) для личных или семейных нужд. Суды, в тоже время в решении могут сослаться на недоказанность истцом данного факта.

Не менее противоречиво в настоящее время складывается судебная практика относительно правовой природы штрафа, предусмотренного п.6 ст.13 Закона «о защите прав потребителей».

Пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации «о защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя .

Спорной до сих пор является возможность применение к такому штрафу положений ст. 333 ГК РФ. С одной стороны, императивная норма п.6 ст.13 Закона не предполагает уменьшение штрафа, не уточняет его правовую характеристику.

Однако, для уточнения толкования закона обратимся к определению ВС РФ от 29 октября 2013 г. N 8-КГ13-12.

Верховный суд в данном разъяснении уточнил правовую характеристику штрафа следующими выводами:

«…Предусмотренный статьей 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» штраф имеет гражданско-правовую природу и по своей сути является предусмотренной законом мерой ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств, то есть является формой предусмотренной законом неустойки.

В силу статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Исходя из изложенного, применение статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно при определении размера как неустойки, так и штрафа, предусмотренных Законом Российской Федерации «О защите прав потребителей».

Верховный Суд Российской Федерации в пункте 34 Постановления Пленума от 28 июня 2012 г. №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснил, что применение статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым… «.

Из вышеприведенного разъяснения следует, что суды при рассмотрении дел о защите прав потребителей имеют полномочия применять ст.333 ГК РФ не только к неустойке, но и к штрафу.

Однако в разъяснениях пункта 34 Постановления Пленума от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» указано на то, что уменьшение неустойки (штрафа) возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Следует обратить внимание на то, что вышеуказанное разъяснение ВС РФ не всегда применяется судами должным образом. Для обоснования данного довода предлагается сравнить два судебных акта: Апелляционное определение Московского городского суда от 09.10.2015 по делу № 33-37108/2015 и Апелляционное определение Московского городского суда от 12.10.2015 по делу N 33-37594/2015.

И так, в обоих случаях судами первой инстанции неосновательно, без соответствующего заявления ответчика к неустойке и штрафу была применена норма 333 ГК РФ. Однако, судом апелляционной инстанции дана абсолютно противоречивая правовая оценка их действиям.

Первый пример, Апелляционное определение Московского городского суда от 12.10.2015 по делу N 33-37594/2015:

«.В своей жалобе П. ссылается на то обстоятельство, что суд неправомерно снизил взыскиваемую неустойку и штраф без заявления ответчика о применении положений ст. 333 ГК РФ, считая их несоразмерными последствиям нарушения обязательства.

С данным доводом судебная коллегия не может согласиться в силу следующего.

В силу ч. 1 ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка (штраф) явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Согласно ч. 1 ст. 3 ФКЗ «О конституционном суде Российской Федерации», Конституционный Суд РФ осуществляет свои полномочия, в том числе по разрешению дел о соответствии Конституции РФ федеральных законов и нормативно-правовых актов, и толкованию Конституции РФ, в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации.

При этом, из Определения Конституционного Суда РФ от 14.03.2001 N ВО-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Бухтиярова Александра Ивановича, Бухтиярова Ивана Дмитриевича и Бухтияровой Стеллы Ивановны на нарушение их конституционных прав статьей 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение. Не ограничивая сумму устанавливаемых договором неустоек, ГК Российской Федерации вместе с тем управомочивает суд устанавливать соразмерные основному долгу их пределы с учетом действительного размера ущерба, причиненного стороне в конкретном договоре. Это является одним из правовых способов, предусмотренных в законе, которые направлены против

злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, т.е., по существу, — на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Именно поэтому в части первой статьи 333 ГК Российской Федерации речь идет не о праве суда, а, по существу, о его обязанности установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения.

Таким образом, с учетом изложенных выше норм закона и правовых позиций Верховного и Конституционного судов Российской Федерации, а также компенсационного характера неустойки и штрафа судебная коллегия полагает, что вывод суда первой инстанции о взыскании неустойки в размере * руб. и штрафа в размере * руб. является обоснованным…»

Второй пример, Апелляционное определение Московского городского суда от 09.10.2015 по делу N 33-37108/2015

«.Разрешая спор, исследовав и оценив собранные по делу доказательства в соответствии с правилами ст. 67 ГПК РФ, суд первой инстанции признал установленным, что ООО «БЭСТ-ПРОЕКТ», получившее сумму оплаты в определенном договором размере в виде авансового платежа, не исполнил обязанность по передаче истцу товара, и пришел к правильному выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований Ф., в связи с чем, расторгая договор N… года, обоснованно возложил на ООО «БЭСТ-ПРОЕКТ» ответственность по уплате договорной неустойки, а также штрафа в порядке п. 6 ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Однако, по существу правильно определив общий размер неустойки за период с… года (дата предъявления иска), а также штрафа, при их снижении судом первой инстанции применен закон, не подлежащий применению.

В соответствии со ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка (штраф) явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

Согласно разъяснениям, данным в п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года N 17, применение статьи 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

В нарушение требований закона и подлежащих применению разъяснений Верховного Суда РФ суд первой инстанции применил положения ст. 333 ГК РФ при отсутствии соответствующего заявления ООО «БЭСТ-ПРОЕКТ», которое в суде первой инстанции не участвовало, и снизил размер штрафа и неустойки.

При таких обстоятельствах, решение суда в указанной части подлежит изменению, а размер неустойки и штрафа — взысканию в полном объеме, то есть в сумме… соответственно.».

Анализируя вышеизложенные судебные прецеденты, невозможно не заметить противоречивость выводов суда. Данное противоречие, возможно, связано с недостаточной компетенцией судей, а также противоречивым толкованием норм права и разъяснений Верховного суда РФ.

В первой, достаточно спорной ситуации, суд, применяя положения статьи 333 ГК РФ, ссылается, в том числе, на положения Определения Конституционного Суда РФ от 14.03.2001 № 80-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Бухтиярова Александра Ивановича, Бухтиярова Ивана Дмитриевича и Бухтияровой Стеллы Ивановны на нарушение их конституционных прав статьей 333 Гражданского кодекса Российской Федерации», игнорируя разъяснения Верховного суда.

В своих разъяснениях Верховный суд обращает внимание на особое условие возможности «снижения» неустойки — наличие соответствующего заявления от ответчика. Однако в первой ситуации судом апелляционной инстанции данное «императивное» правило нарушается.

Следующей рассматриваемой относительно спорной позицией судебной практики станет применение «потребительской» неустойки (ст.28 Закона) к отношениям из договоров добровольного страхования.

До недавнего времени многие суды отказывали в удовлетворении «потребительской» неустойки, ссылаясь на невозможность применения ст.28 Закона к страховым спорам.

К примеру, разъяснение Московского городского суда в Апелляционном определении от 08.08.2014 по делу № 33-29728:

«…Рассматривая исковые требования в части взыскания в пользу истца с ответчика неустойки в соответствии с ч. 5 ст. 28 Закона РФ «О защите прав потребителей» судебная коллегия учитывает, что в соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» № 17 от 28 июня 2012 г., если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования, как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.».

Отказ в удовлетворении требований в части взыскания 3-х процентной неустойки суд обосновал следующим:

«.Закон РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации» и Глава 48 ГК РФ не предусматривают непосредственно ответственности за нарушение условий договора страхования, однако в случае нарушения страховщиком условий договора страхования подлежат применению нормы ГК РФ, устанавливающие общие условия ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств (глава 25 ГКРФ), а именно статья 395 ГКРФ… «.

Следует отметить, что судебная практика в отношении применения ст.28 к спорам, вытекающим из страхования была весьма разнообразна. Какие-то суды удовлетворяли требование о взыскании «потребительской» неустойки исходя из суммы страховой премии, какие-то отказывали, подобно вышеприведенному примеру. Находили место и случаи взыскания «потребительсткой» неустойки исходя из страховой суммы.

Однако, в сентябре 2015 года позиция судебной практики резко изменилась. Это связано с разъяснением Верховного суда РФ (Определение от 1 сентября 2015 г. № 11-КГ15-25).

Верховный суд РФ разъясняет о возможности применения ст.28 Закона «о защите прав потребителей» к страховым спорам:

«…Таким образом, в тех случаях, когда страхователь заявляет требование о взыскании неустойки, предусмотренной статьей 28 Закона о защите прав потребителей, такое требование подлежит удовлетворению, а неустойка -исчислению в зависимости от цены оказания услуги, то есть от размера страховой премии.

Что касается разъяснений, содержащихся в пунктах 43 и 44 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 20, то, указывая на обязательство страховщика выплатить при наступлении страхового случая определенную денежную сумму, а также на возможность начисления процентов за пользование чужими денежными средствами с момента отказа страховщика в выплате страхового возмещения, они не исключают возможности взыскания со

страховщика неустойки в случае просрочки в выплате им страхового возмещения на основании Закона о защите прав потребителей.».

Данное разъяснение Верховного суда РФ следует рассматривать как решающий шаг к разрешению разногласий судов о применении ст. 28 Закона к страховым спорам.

При этом суд не исключает возможности применения положений ст. 395 ГК РФ и ставит в зависимость от того, какое из требований заявлено.

Обобщая рассмотренные выше примеры судебной практики, следует обратить внимание на то, что зачастую судами одни и те же нормы права могут толковаться по-разному. По нашему мнению, причина такому неоднородному толкованию -фактическое эмоциональное мнение суда. К примеру, расхождения в мнении судов относительно применения ст. 333 к потребительским отношениям вызвано, вероятно, нежеланием неосновательно «обогащать» потребителей за счет недобросовестных организаций (продавцов, исполнителей). Возможно, в первую очередь суды руководствуются ст. 2 Гражданского Процессуального Кодекса, и напоминают таким образом истцам — «потребителям», что гражданское судопроизводство — средство защиты нарушенных прав и свобод, но никак не средство обогащения.

Список литературы

1. Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-1 (ред. от 03.07.2016) «О защите прав потребителей»;

2. «Защита прав потребителей» / Гришаев С.П. // Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2016.

К ВОПРОСУ О ВОЗМЕЩЕНИИ АБСТРАКТНЫХ УБЫТКОВ

1 2 Мамедова З.Я. , Яцкевич В.Е.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

‘Мамедова Зарина Яшаевна — студент, кафедра гражданского права; 2Яцкевич Владислав Евгеньевич — студент, кафедра природоресурсного, земельного и экологического права, Юридический институт Национальный исследовательский Томский государственный университет,

г. Томск

Аннотация: в статье анализируются условия применения абстрактного метода исчисления убытков, разъяснения Верховного суда РФ, касающиеся вопросов применения абстрактного метода, а также проводится сравнение ст. 524 и ст. 393.1 ГК РФ в части вопросов правового регулирования абстрактных убытков. Ключевые слова: абстрактные убытки, замещающая сделка, прекращение договора, сопоставимые и аналогичные товары.

Анализ действующего гражданского законодательства в зависимости от способа исчисления убытков позволяет выделить абстрактные и конкретные убытки.

В отличие от конкретных убытков абстрактный метод исчисления убытков заключается в определении разницы между ценой по нарушенному договору и текущей ценой на сопоставимые товары, работы или услуги, преобладающей или обычно взимаемой на соответствующем рынке. Именно убытки в размере такой разницы кредитор вправе взыскать с неисправного должника.

Ранее правила о взыскании абстрактных убытков были предусмотрены российским законодательством только для случаев нарушения договоров поставки (п. 3 ст. 524 ГК РФ). Однако Федеральным законом от 8.03.2015 г. № 42-ФЗ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *